Читаем Обретая Эвана полностью

Ебанный мудак. Он намеренно делает это, но, несмотря на алкоголь, я подавляю желание вернуться и ответить.

Я не отношусь к английскому дворянству и «барберименам».

***

НЕСС

Мое напряженное тело захлестывает злость.

— Ты говнюк!

Джош смеется надо мной.

— Несс, ты серьезно? Это же не твой типаж.

— А кто же мой типаж?

— Уж точно не северянин, который выглядит так, будто качается чаще, чем учится. Мускулов больше, чем мозгов. А тебе нужен кто-то твоего уровня. Более умный.

— Ты ничего о нем не знаешь! — отвечаю я.

Джош фыркает.

— Знаю я таких как он.

— Не понимаю, как могла встречаться с кем-то вроде тебя.

Он пожимает плечами.

— Не моя проблема, что после меня ты так опустилась.

Я пялюсь на него, удивляясь, что вообще нашла в этом высокомерном куске дерьма. Он не слишком хорошо воспринял наш разрыв, но это было больше года назад.

— Повзрослела, — прошипела я.

— Так у вас, ребята, все серьезно значит? Давно ты с ним знакома?

— Я не собираюсь обсуждать с тобой Эвана. Наши отношения тебя не касаются.

Я бросаю взгляд на часы над мраморным камином. Время перевалило за одиннадцать и, полагаю, весь вечер он провел в баре на традиционной рождественской встрече одноклассников.

— Понимаю, почему вы отошли в сторонку. Он не вписывается.

— Серьезно, Джош, завязывай.

Он кладет руку на мое предплечье.

— Я все еще скучаю по тебе, Несс. Лучше бы ты поехала со мной в Лондон в прошлом году.

Как сказать ему, что отказ поехать с ним в Лондон было лучшим решением в моей жизни? Клянусь, наши родители хотели поженить нас едва ли не с рождения, следуя традициям точно таких же старейших семей среди поместий. Будучи глупой шеснадцатилеткой, я почти поверила, что будущее с Джошем действительно отличная идея. И стать врачом так же, как мой супруг. В преддверии восемнадцатилетия логика перевесила. Затем я уехала в Лидс. К Эвану. На многие мили от этого парня и не только потому, что он находился в другой части страны.

— Мило, конечно, но наши отношения давно закончились.

Джош протягивает руки.

— Рождественский поцелуй? — Он поднимает взгляд вверх. — Где-то здесь должна быть омела.

— Не думаю. — Я отстраняюсь от него.

— Ох, Несси…

— Не называй меня так!

И почему мы стоим в чертовом углу? Воспоминания о парне с коктейльной вечеринки и пьяных ребятах из прошлого проскальзывают в моем мозгу, пока он оттесняет меня назад своим телом. Его. Его брат. Никому нет до нас дела, в английских семьях, джентльмены не пристают к леди без их на то согласия. Джош кладет руки на мою талию.

— Отвали от меня, — прошипела я, боясь устроить сцену.

— Всего один поцелуй. В память о былых временах. Тогда тебе будет с чем сравнить его поцелуи.

Что со мной не так? У меня что, на лбу написано: “Лапай Несс, ей плевать”?

— Отвали от меня, — говорю я на этот раз громче.

Из-за размеров комнаты и звуков рождественской музыки, мои слова не долетают до остальных.

— Не такой уж ты английский джентльмен, верно? — Эван хватает Джоша за рукав и оттаскивает прочь.

Джош выдергивает руку из хватки Эвана и отряхивает рукав.

— Она тоже не такая утонченная, как ты думаешь. Я мог бы рассказать тебе несколько историй о том, как легко заваливали Несс те, кто пытался…

— Не вынуждай меня вышвырнуть тебя из комнаты, — рычит Эван.

— Эван! Я сказала тебе, что он придурок. Не дай ему вывести себя.

Моя голова кружится из-за алкоголя и боли — от рук Джоша на мне и его лжи. Эван глубоко вздыхает и отходит, не спуская глаз с Джоша.

— Мне нужно подышать. Идем?

Я механически киваю и хватаюсь за его руку. Эван решительно шагает по комнате, через весь дом по направлению к кухонной двери. Он толкает ее, и мы оказываемся в тишине снежной ночи.

— Черт, Несс! — Эван зарывается пальцами в волосы и прислоняется к стене.

— Прости.

— Простить тебя?

— То, что он сказал обо мне, неправда.

— Я не поверил ему, а вот то, что кто-то угрожает тебе и говорит такие вещи, меня беспокоит. Я вот настолько был близок к тому, чтобы накостылять ему. — Эван поднимает вверх два пальца с крошечным промежутком между ними.

— Этого он и добивался. — Я касаюсь руки Эвана, надеясь успокоить его.

— Знаю. Поэтому не стал.

Я облокачиваюсь на стену рядом с ним, вздрагивая, когда холодные кирпичики касаются моих обнаженных рук.

— Ты не любитель насилия, Эван. Я знаю, что ты не стал бы ничего делать.

Он кривит губы.

— Знаю, что не стал бы. Но злился так, что хотел. Если еще хоть кто-нибудь ранит тебя, Несс…

Прижавшись к нему, я прячу лицо на его твердой груди.

— Забудь об этом. Не станем позволять кому-то портить наш вечер.

Он не отвечает, обняв руками мои плечи и растирая мои голые руки.

— Извини, тут холодно.

Укрытый чистым белым снегом сад, напоминает мне о нетрадиционно снежном Рождестве из детства. Сейчас снег медленно падает с неба, окружая нас причудливыми белыми хлопьями, пока мы стоим, укрывшись под навесом.

Отойдя от Эвана, я иду по усыпанной снегом земле, поднимаю голову и пытаюсь поймать языком снежинки.

— Люблю снег, особенно в Рождество.

Эван остается на месте.

— Вполне уместно для нашего первого Рождества.

— Что именно?