Читаем Обретая Эвана полностью

Я прищуриваюсь, но лицо Несс остается серьезным, и я верю ей.

— С рождественской символикой?

— Думаю, ты больше тип Санта, чем рождественский олень, и красный будет тебе к лицу.

Вот она! Тень улыбки, которую она старательно пытается скрыть. Она ведь разыгрывает меня?

— И какой джемпер наденешь ты?

— Их надевают только мужчины. Они передаются из поколения в поколение. Пойду найду один. Подожди здесь. — Я открываю рот, чтобы ответить, будучи уверен, что она шутит. — Приготовь себе завтрак.

Не зная, что делать, я остаюсь сидеть на стуле и наливаю себе немного сока. Шедший прошлой ночью снег, прямо как на открытке, укрывает толстым слоем деревушку Несс. Принадлежащий семье черный лабрадор с любопытством обнюхивает меня, виляя хвостом. Я приосаниваюсь, заслышав шаги на лестнице, на случай, если войдут ее мама или папа и застанут меня здесь одного. И если это кто-то из них, слышали ли они что-то прошлой ночью?

В дверях появляется Несс с сияющими глазами и сложенным шерстяным свитером. Красный джемпер с узором, который мне не удается разглядеть. Она разворачивает объемную вещь и, к моему ужасу, выясняется, что она не врала. Вязаный узор огромен, на меня глядит веселое лицо Санты в рамке из елочных веток.

— Ты серьезно? — говорю я.

Подойдя, Несс вручает джемпер мне.

— Надевай.

— Нет, правда?

На кухню заходит отец Несс и смотрит на нас с нескрываемым любопытством.

— Всем доброе утро и с Рождеством!

Я отскакиваю от Несс, хотя даже не прикасался к ней, потому что близость с ней кажется неприемлемой. Несс фыркает и пододвигается ко мне, обвивая рукой мою талию.

— Зачем ты достала это? — спрашивает он.

— Эван замерз и у него нет джемпера. — Косой взгляд в мою сторону с едва заметной хитринкой пробуждают во мне желание вцепиться в нее. Но она знает — я не могу сделать этого.

— Мне не холодно! Ты ведь сказала, что это традиция.

Отец Несс смеется.

— Это подло, Несси.

— Вот именно, Несси.

Она меняется в лице, и ее отец подмигивает мне, мне нравится наш тайный сговор и амуниция, которую он мне предоставил.

— Папа!

— Уверен, Эван и без твоих выходок чувствует себя среди нас не в своей тарелке. — Он качает головой и направляется к кофемашине.

Как ни странно, его шутка помогает, потому что теперь я знаю, что ее отец относится ко мне хорошо. Прошлой ночью его окружили гости, и он почти не говорил со мной. Сдается мне, среди поместий он большой человек. Он высокий, седеющий и некая настороженность в его внешности смешивается со странным дружелюбием. Может, это связано с профессией врача.

Несс издает смешок и проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.

— Пойду лучше оденусь. И тебе стоит. Тебе нужно побриться. — Она накидывает джемпер мне на плечи и торопливо выбегает из кухни.

***

НЕСС

Мне нехорошо. Реально нехорошо. Я потеряла счет бокалам шампанского, которое пила прошлым вечером. Я не конченный алкоголик, но шампанское — один из тех напитков, от которого я быстро пьянею. Ясные воспоминания о мудаке Джоше смешались с размытыми воспоминаниями о том, как я крадусь в комнату для гостей, чтобы увидеть Эвана. Я проснулась в его постели и едва воспоминания о том, как я там оказалась, и чем мы занимались, всплыли в голове, я застонала. Не из-за того, что мне было стыдно за свой поступок, а потому, что нас могли застукать, и тогда шанс на то, что мама с папой полюбят его, обратился бы в прах. Не думаю, что они поверят, будто виновницей ситуации стала их пьяная, помешанная на сексе дочь.

Видя, как неуютно Эвану на кухне, я теплею к нему еще больше. Он делает это ради меня и, что бы он ни говорил мне, я знаю, что делать этого он не хотел. Эван мечтал остаться в Лидсе вдвоем.

Мне не терпится показать Эвану окрестности деревни и не готовить рождественский ужин вместе со своей нервной мамашей. Так что, надев на нашего лабрадора Сэма поводок, мы выдвигаемся в сторону деревни. Я убеждена, что живу в лучшей части Англии, учитывая количество снега, выпавшего на Рождество. Я знаю, что туристам нравятся живописные коттеджи Котсуолда, превращенные в уютные рождественские укрытия, а маленькие магазинчики, продающие традиционную английскую рождественскую еду, только добавляют атмосферы. Тишина, царящая в деревеньке в рождественский день, добавляет умиротворения и счастья в возможность провести этот день с Эваном. Мы шагаем по ветреным деревенским улочкам, мимо ряда заснеженных крыш к любимому полю Сэма. Сэм бежит рысью, виляет хвостом и тянет меня туда, куда хочет пойти. Также он без конца подскакивает и лижет лицо Эвана, которому это явно не по душе.

— Ну хоть кому-то в твоей семье я нравлюсь, — говорит он, стирая собачьи слюни со своего лица.

— Ты всем нравишься.

— Они меня пока еще не знают. — Он натягивает мою вязаную шапку мне на уши.

Я останавливаюсь и накрываю его щеки, облаченными в перчатки руками.

— Ты им нравишься. Но если по какой-то нелепой причине это не так, мне плевать.

Я закрепляю свое заявление, касаясь поцелуем его холодных губ.

Эван притягивает меня к себе и помещает руки в задние карманы моих джинсов.