Читаем О природе человека полностью

Сила научной теории оценивается по ее способности превращать небольшое количество аксиом в точное предсказание наблюдаемых явлений. Так, атом Бора сделал возможной современную химию, а она, в свою очередь, породила клеточную биологию. Более того, ценность теории определяется тем, насколько успешно ее предсказания соперничают с другими теориями, объясняющими то же явление: солнечная система Коперника после недолгой борьбы победила систему Птолемея. Наконец, теория набирает уважение и влияние среди ученых тогда, когда она преобразует собранные факты в легко запоминаемые и полезные для объяснения явлений схемы, а вновь полученные факты ее подтверждают: круглая Земля более достоверна, чем плоская. Факты, необходимые для развития науки, можно собрать либо с помощью специально поставленных экспериментов, либо с помощью наблюдений за естественными явлениями. Наука всегда развивается примерно таким гибким образом.

Когда же речь заходит о теории генетической эволюции человеческой природы (если она когда-нибудь станет частью настоящей науки), мы должны выбрать лучшие принципы экологии и генетики, которые сами основываются на теории, а затем применить их к анализу человеческой социальной организации. Теория должна не только объяснять множество известных фактов более убедительно, чем традиционные подходы, но еще и выявлять потребность в информации иного рода, которая ранее в социальных науках считалась невообразимой. Таким образом, объясняемое теорией поведение должно быть наиболее общим и наименее рациональным, максимально свободным от влияния повседневных размышлений и отвлекающих превратностей культуры. Другими словами, мы должны иметь дело с врожденными биологическими явлениями, в самой малой степени подверженных мимикрии со стороны культуры.

Таковы суровые требования к юной дисциплине — человеческой социобиологии. Но требования эти абсолютно справедливы. Социобиология вторгается на территории социальных наук, имея на вооружении информацию, полученную науками естественными. Такое психологическое преимущество можно считать нечестным. Если идеи и аналитические методы «точных» наук могут быть использованы самым подходящим и эффективным образом, то различие между культурами естественных и гуманитарных наук исчезнет. Но если наше представление о человеческой природе изменится, то это должно произойти на основе истин, полученных в соответствии с канонами научных доказательств, а не на основе новых догм, сколь бы привлекательными они нам ни казались.

В следующих шести главах этой книги мы более детально обсудим различные социобиологические изыскания — как уже получившие подтверждение, так и достаточно спекулятивные. А пока, чтобы вы получили представление о методе, я приведу два небольших примера.

Табу на инцест — это одна из универсальных норм человеческого социального поведения. Запрет на сексуальные отношения между братьями и сестрами, родителями и детьми повсеместно обеспечивается культурными санкциями. Но по крайней мере в отношении братьев и сестер табу подкрепляется на более глубинном и менее рациональном уровне: между детьми, которые росли вместе до возраста шести лет, автоматически формируется чувство сексуального отвращения. Исследования, проведенные Иосифом Шефером из университета Хайфы в израильских кибуцах, показали, что сексуальная неприязнь между людьми одинакового возраста не зависит от кровного родства^{37}. Из 2769 зарегистрированных браков ни один не был заключен между членами одного и того же кибуца, принадлежащих к одной возрастной группе, то есть между теми, кто жил вместе с рождения. Кроме того, в тех же группах не зафиксировано ни одного случая гетеросексуальных отношений, хотя взрослыми членами кибуца это не возбраняется. Хотя в менее закрытых обществах инцест в той или иной форме иногда возникает, такое явление всегда считается постыдным и запретным. Самыми неприемлемыми считаются сексуальные отношения между матерью и сыном, чуть менее — между братом и сестрой. Еще терпимее относятся к отношениям между отцом и дочерью. И все же все подобные отношения обычно остаются запретными. В Соединенных Штатах сегодня самой шокирующей порнографией считается изображение сексуальных отношений отцов с несовершеннолетними дочерями^{38}.

Какова же польза от запрета инцеста? Антропологи предпочитают думать, что подобные табу сохраняют единство семьи и предотвращают путаницу ролей, которая могла бы произойти в результате инцеста. Другое объяснение, которое предложил Эдвард Тайлор и встроил в целую антропологическую теорию автор книги «Элементарные структуры родства» Клод Леви-Стросс, предполагает, что табу инцеста способствует обмену женщинами между социальными группами. Таким образом, сестры и дочери не используются в брачных целях, но помогают приобрести власть и влияние.