Читаем Нравы времени полностью

Господин Минэока прибыл в «Дайто Сёкай» около часу дня шестнадцатого февраля, на экспрессе «Асакадзэ» в 11:25. О том, что он прибыл на «Асакадзэ», известно со слов служащих «Дайто Сёкай». Минэока провел там два часа на переговорах и вышел около трех часов дня. Судя по словам Минэоки, он гулял по Хакате и вернулся в шесть вечера. Затем отужинал в ресторане «Син-миурая» с представителями «Дайто Сёкай». Банкет закончился в девять вечера, после чего Минэока отправился в несколько баров города по приглашению одного из руководителей «Дайто Сёкай», а затем вернулся в свой номер в отеле «Хаката».

По сведениям из отеля, он вернулся в 22:30 и заснул, затем проснулся в десять утра и позавтракал. Он выехал примерно в 11:30, вернулся в «Дайто Сёкай» и с полудня общался с их представителями.

Беседы продолжались до пяти, потом он сел на экспресс «Сакура», который отправляется в 18:18. Это установлено, потому что его провожали служащие «Дайто Сёкай».

На этом конец расследования.

Получив письмо Торигаи, Михара ждал ответа от фотографов.

Но важное событие произошло в Ниси.

В получасе езды по линии Кагосима из Фукуоки есть станция под названием Мидзуки. Раньше там находилась деревня. Теперь это часть города Дадзайфу.

В двух километрах к северу от Дадзайфу в VII веке выстроили вал для защиты от нападений с материка. Про третий год правления императора Тэндзи в «Нихон-сёки» говорится: «В Тукуси построили большую плотину и стали запасать воду. Плотину назвали Мидзуки»[4].

Вал в Мидзуки – место, которое ближе всего к горам с обеих сторон. Его длина – примерно километр, ширина у основания – 37 метров, а высота – 14 метров. Недавние исследования показали, что эту насыпь использовали не как плотину для запаса воды, а как защитные укрепления. Восточный край укреплений подходил к подножию горы, где находился замок Онодзё. Насыпь с внешней стороны была крутой, а с внутренней – пологой, и долина на холме к западу от замка была перекрыта небольшой насыпью и не предназначалась для хранения воды. Поэтому решили, что ее могли как раз придумать для защиты Дадзайфу.

Около восьми утра десятого апреля в роще по ту сторону насыпи оказалась жена одного фермера. Такое случалось редко, потому что следы этих укреплений были покрыты бамбуковыми, древесными рощами и травами. Обычно она не ходила в лес на ту сторону берега.

Цвели весенние растения, и сухие деревья в роще постепенно покрывались листьями. Жена фермера отправилась в рощу за побегами бамбука и вдруг заметила бежевую женскую перчатку. Она подобрала ее и поискала вторую, но не нашла.

Посреди склона (земляной вал состоял из двух частей) она увидела место, где не взошла трава. Там был перерытый участок, где-то метр в диаметре.

Ей это показалось странным, поэтому она принялась разрывать черную землю мотыгой. Когда откопала сантиметров двадцать, показались пальцы в черной мужской перчатке. Из земли торчала рука. Женщина с криком помчалась в деревню.

Получив сообщение о случившемся, следовательский отдел фукуокского полицейского департамента отправился на место события.

Это был труп мужчины 24–25 лет, уже разложившийся. С момента смерти прошло примерно два месяца. На шее виднелась глубокая борозда. На теле был коричневый зимний свитер и темно-синие габардиновые брюки. Волосы острижены в модную прическу «в стиле Синтаро», не растрепанные, буквально недавно из парикмахерской. На руках – черные кожаные перчатки. Носки и туфли модного темно-голубого цвета с красным узором, в одном стиле. Подошвы пяток не особо стерлись, размер – 10,5.

Личных вещей не было. Удлиненное лицо, густые брови, большие глаза. Нос прямой, губы полноватые.

Когда сняли перчатки и осмотрели пальцы и ладони, оказалось, что покойный не занимался физическим трудом. Вероятно, он был служащим. Веревку не нашли, но, скорее всего, она была из конопли.

Зубы у него оказались чистые, без единого кариеса или коронок. Поэтому полиции не было резона обращаться к дантисту.