Читаем Новый Мир ( № 8 2012) полностью

— А теперь, друзья, встречайте: легендарная группа из Кызыла, потомственные шаманы, маги высшей категории…

— Надо идти, — сказал Антон.

— Я не могу. Лютня… Как я без нее?

— “Анте люцем”! — проорали динамики..

Зал аплодировал. В коридор повалили музыканты, красные и потные от софитов. Последним спустился Стас.

— Вы чего тут? — накинулся он. — А ну марш на сцену!

— Давай, давай! — Антон настойчиво подталкивал ребят.

Светка натянула маску и нырнула первой под ослепляющий свет. Антон тоже надел свою белую маску — ему сразу стало легче. Митя все не сводил глаз с запертой двери.

— Эй, а ключ? — вдруг крикнул Жалгай сзади. — Ключ верните!

— Идем же, — подталкивал Антон, лишь бы Митя ничего не понял.

Тот все еще колебался, упирался, а у самой сцены вдруг поднял на него глаза, так что в нем все оборвалось.

— Хорошо. Идем, — сказал Скиф после паузы. — Начинаешь ты.

— Что? — изумился Антон. Он даже не сообразил, что Скиф обратился к нему натывпервые в жизни.

— Ритм Saltarello. Темп — allegro. Света — варган D, я F.

И они вывалились на сцену. Антон, перепуганный и оглушенный, принялся бить в тамбурин истерически, поднося его к самому микрофону, не слыша от этого ничего вокруг, кроме того, как стучит кровь в голове в том же ритме. Сцена была уже прогретая. Он не сразу понял, что варганы уже вступили. Потом, верно, звукач выправил баланс, и все понеслось, закружило, запульсировало в мельтешении световых пятен.

Митя играл как умел — как он один умел играть, и Антон чувствовал, что страх отпускает его. Со Скифом, с тем, что он нес в себе, не было страшно на сцене, под софитами, под оценивающими взглядами толпы, директора и таинственногосама. Два варгана, один низкий, другой высокий, звучали как голоса из других миров. Минорный интервал — ре-фа — бил по нервам, маячил, звал за собой и отталкивал, завораживал, притягивал и снова бил наотмашь, стоило только довериться ему. Антона будто вворачивало по спирали в эту трещину, в этот болезненный звуковой зазор, и он с упоением, с томительным, сладостным отчаянием понимал, что не жалеет о том, что сделал, что оно того стоило, и дальше будь что будет. Страх отпустил его полностью, он посмотрел в зал — но ничего не увидел: уже напустили дыма, и люди маячили темными тенями в призрачном, подсвеченном алым тумане. И Антону показалось, что его сорвало со скалы и несет над темной, предзакатной водой, уносит все дальше и выше, тянет по ветру — и сладко и больно, но главное, уже не страшно, уже ничего не страшно — совсем.