Антон почувствовал себя неловко со Скифом наедине. Светка крутилась возле освещенной витрины, выбирая сок и шоколадку, и даже со спины было видно, какая она счастливая, как будущее маячит теперь перед ней светло и спокойно.

— Я тут подумал, — начал Антон. — Короче, на, возьми. — Он протянул Мите свои пятьдесят долларов. — Возьми. Вам пригодится.

— Не надо, — ответил Скиф.

— Да ладно тебе, возьми. У тебя ребенок. Немного, а все в кассу.

— Это твои, не надо, — отказывался Скиф.

— Да чего ты, в самом деле! Поверь, я знаю, что делаю. Они мне не нужны. Я ведь с вами не за этим… Возьми!

— Не надо. Это твои деньги. Ты их честно заработал. Хороший оказался продюсер.

Ясельные братья

Попов Сергей Викторович родился в 1962 году. По основной профессии — медик. Выпускник Литературного института им. А. М. Горького. Автор десяти лирических сборников и пяти книг прозы. Живет в Воронеже.

*       *

     *

Ужин дачный на участке у межи.

Светляки, клубника, россказни, ежи.

Тени лиственной стирающейся край.

В города перед компотом поиграй.

Поплывут средь порыжелых низких крыш

Прага, Вена, Филадельфия, Париж

к неисправной водокачке в сосняке,

к запоздавшей электричке за мостом.

Пух по ветру, паутина по щеке,

свет по веткам в угасании косом.

И под дедовское чтение газет

от каникул и ещё один денёк

отступает за веранду, за клозет

и в костёрный превращается дымок.

Мировые точит зубы капитал.

Власть-военщина ослушников щемит.

Тот борзел, тот напряжённость нагнетал,

потому как проститутка не наймит.

Как дымит, как изгаляется сушняк

пеплом высветлить темнеющий июнь.

Усмань, Масловка, Маклок, Коротояк.

Покатай во рту согласные и сплюнь.

Сырость ранняя с подлесковым душком.

Это облако садится на сады.

Смеряй улицы заросшие пешком

от крылечка до протухшей до воды,

до сторожки, да смотри не забывай

дальних весей, мнимых далей имена,

чтобы будущий баян или абай

сбацал песню про такие времена,

где отрывки подростковой болтовни

выдавали карту завтрашнего дня

и отеческие тщетные огни

нас от завтра берегли как от огня.

*       *

     *

Вот и вишен почти не осталось

В детской миске, где стёрлась эмаль.

Не спеши, пораскушивай малость —

Уж на что, а на это не жаль

В наползающих сумерках жизни,

Допоздна шелестящей в саду.

Соком вымажись, мякотью брызни,

В темноту оступись на ходу.

Острый воздух разгара сезона,

Как дразнилка, дрожит на губах.

Если помнишь: “Держи фармазона,

шито-крыто, бабах-карабах”.

И бессмысленным счастьем пострела,

Обожателя абракадабр —

Чёрной ягоды спелое тело,

Юной ночи нечаянный дар.

И по дну оголённому шаря,

На подушечки пальцев дыша,