Читаем Новый Мир ( № 8 2012) полностью

Лысые сопки на окраине города, утыканные сотовыми вышками, стали проясняться, когда машина, поплутав во дворах, остановилась у подъезда пегой хрущевки. Музыкантов быстро повели на пятый этаж — один орк шел впереди, второй — замыкающим. Звонить не пришлось, им отворили, как только они достигли площадки. Музыкантами забили небольшую прихожую, и тут же сзади захлопнулась тяжелая металлическая дверь, выглядевшая куда прочнее хрущобных стен.

— Вот, привезли, — сказал один из орков встречавшему их в дверях сухопарому лысоватому мужчине с гладким смуглым лицом.

Антон тут же безошибочно признал в нем главного — так пронизывающе, цепко, с хитрым прищуром он смотрел — и бросился пожимать руку. Ладонь была сухая, крепкая, а в глубине карих глаз зажглась понимающая улыбка, которая не понравилась Антону.

— Что? Уже? — В прихожую выкатился круглый и мягкий мужичонка с нервным красным лицом. — Что — вот эти?! — Он уставился на музыкантов огромными перепуганными глазами, и лицо его вмиг из красного стало покойницки бледным, будто откачали всю кровь. — Но ведь это же… Но ведь… Это что же?! Это — что же — конец? Нас ведь всех…

— Же-ня! — нарастяг, перекрывая причитания, неожиданно прикрикнул главный. Мужичонка вмиг притих. — Помолчи, — добавил тише и почти ласково. При этом на Женю он даже не обернулся, продолжал буравить глазами музыкантов. — Гости с дороги, а ты мельтешишь. Проходите, отдыхайте. Сейчас чаю поставим.

— Стася, какого чаю, какого, к черту, чаю! — запсиховал снова Женя. — Ты же видишь — это конец, это кошмар, он с нас с живых шкуру сдерет!

— Же-ня! — снова повысил голос главный. — Из любой ситуации есть выход. Из любой, запомни. Проходите. Вон туда.

И он неожиданно широко улыбнулся, не меняясь лицом, так что Антон вздрогнул. Как ни пытался держаться, но под этим пристальным взглядом что-то в нем сжималось. Он замечал, как Светка стреляет глазами то на него, то на мужиков, пытаясь оценить степень опасности, понимал, что должен казаться уверенным в себе и надежным, и все же ничего не мог с собой сделать. Один Митя продолжал оставаться спокойным и первым прошел в комнату, неся драгоценный кофр.

Комната была большая, светлая — и пустая. Советские бежевые обои в мелкий цветочек. Продавленный диван. Низкий буфет со стеклянными дверцами. Вид на окраины города К. за окном. Вид, похожий на все окраины всех городов.