Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Специфически российского во всей этой коллизии — лишь острота реакции, которую она вызывает. После семидесяти лет квазиравенства открытое социальное расслоение у нас покуда в новинку, и ни бедные, ни богатые психологически с ним пока не освоились. Кроме того, материальная пропасть между ними гораздо глубже, а взаимное отчуждение, переходящее в классовую ненависть, никак и ничем социально не компенсировано. В результате то, что в «первом мире» является серьезной проблемой, у нас по извечной российской традиции норовит превратиться в непримиримый раскол, в очередной виток гражданской войны.

Именно поэтому мне так импонирует холодность и бесстрастность Звягинцева, ибо в данной ситуации, на мой взгляд, лучше не нервничать и не орать с пеной у рта «быдло! небыдло!», а попытаться хоть немного ее осмыслить.

Если взглянуть с точки зрения «психологии развития», то становится ясно, что конфликт в фильме разворачивается не между «хорошими» и «плохими», «приличными» и «неприличными», правыми и неправыми, но между людьми, находящимися на разных стадиях психосоциального роста. Елена — вовсе не дура; ей хватает ума и выдержки, чтобы совершить практически «идеальное» преступление; но действует она под влиянием ощущений: тут «холодно» — тут «тепло»; повинуясь могучему инстинкту: помочь своим и спасти «кровиночку». Как и все ее близкие, она существует на стадии кровной, родовой общности, из которой при малейшем вычленении отдельного «я», самостийного «хочу», «чувства собственной значимости» начинает переть деструктивная энергия бунта.