Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

В начале XX века повсеместно случилось «восстание масс» и люди с патриархально-крестьянским сознанием очутились в урбанизированном мире модерна. Поначалу их активно использовали как пушечное мясо и рабсилу на массовом производстве, но к середине века большие войны закончились, а к концу и производство переехало в Юго-Восточную Азию. Массы стали особо и не нужны. Чтоб не бузили, их постарались подсадить на иглу потребления и успокоить пивасиком, телевизором, велфером и прочими пряниками социального государства. При этом сознание у людей осталось во многом прежним — с четким делением на своих и чужих и «готтентотскими» представлениями об этике: «зло» — это когда у меня украли корову, «добро» — когда я украл. Время от времени, ошалев от безделья, массы ищут разрядку в мордобое и грабеже магазинов — но довольно быстро снова возвращаются на диван. Пока что особой угрозы для цивилизации они не представляют, но это пока. Во-первых, ресурсы социальной халявы сокращаются даже в сытых странах, во-вторых, на благополучный «первый мир» со всех сторон напирают тучи голодных мигрантов с понятиями еще более архаичными и этикой не менее «готтентотской». Абсорбировать их — задача нетривиальная, и как ее решать, не знает толком никто.

Перенеся действие фильма в родные пенаты, Звягинцев спокойно, отстраненно и почти безэмоционально констатирует, что мы вольно или невольно стали частью глобальной цивилизации и столкнулись с теми же проблемами, что и все. Что вчерашний советский рабоче-крестьянин так же жаждет халявы и пивасика с телевизором, а элита (многие в блогах по традиции обзывают ее «интеллигенцией») в лице абсолютно слепого в своем социальном чванстве Владимира и его дочери — гедонистки Кати, играючи утверждающей, что никакого смысла в жизни нет, да и быть не может, — смертельно рискует. Ибо место элиты, отрицающей свою работу по генерации смыслов, — на помойке, там же, куда выкидывают всякую потерявшую силу соль.