Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Эти придирки были бы лишены оснований, если бы автор вообще не ставил вопроса об уместности тех или иных ассоциаций, а относился бы к ним так, как русские футуристы смотрели на опечатки, — то есть в любой форме приветствуя порождение новых смыслов. Однако едва ли Чанцев предлагает провести знак равенства между аргументированными сравнениями и произвольными читательскими галлюцинациями. Его, по-видимому, заботит проблема появления ложных декодирований, иначе он не обращал бы внимания на неуместность параллелей между Кузнецовым и Масодовым или Батаем и Райхом. Но, обозначив проблему,критика 2.0тем не менее не задается вопросом, «когда и где давать волю, а когда и где ставить предел процессу неограниченной интерпретации»[23].

Возможно, своеобразным противоядием, полезным длякритики 2.0, могла бы стать необходимость перманентного опровержения собственных аналогий — то, что Карл Поппер обозначил какфальсифицируемость. Часто подобный взгляд способен если не исправить искажения перспективы, то, как минимум, извлечь из них максимальную пользу для анализа. Пожалуй, наиболее фундированными в этом отношении в «Литературе 2.0» выглядят «японские» главы. Тут Чанцев явно оказывается на своей территории: в этих статьях все отсылки изящно аргументированы и не вызывают сомнений. Так, идея взглянуть на Мисиму через оптику японской истории выглядит более убедительной, чем попытка адекватно воспринять российский политический процесс через «злободневную» литературу. Большого интереса заслуживают внимательные комментарии Чанцева к исследованиям востоковедов Александра Мещерякова и Владимира Алпатова. И отдельную благодарность хочется выразить автору за этот пассаж о Мураками: «То, что со своим блеклым,космополитичнымписьмом он объявляется японским писателем № 1, — это действительно печально».