Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Пределы интерпретации.Вопрос, который хочется задать, закрывая книгу Александра Чанцева, можно сформулировать так: в какой ситуации принцип литературных аналогий и поиска тенденций теряет свою власть? Нет, речь не идет об ошибочности рассматриваемого подхода, но о желании определить его пределы и осознать, что связи, которые существуют в искусстве, быть может, не ограничены сферой преемственностей, взаимовлияний и (бес)сознательных культурных перекличек. И едва ли это удастся осуществить без указания на исключительную важность рассматриваемого метода и продумывания поднятых им проблем. Впрочем, в этом случае сам вопрос можно адресовать не «Литературе 2.0», а всей традиции от Гегеля до Кристевой, неизменно определявшей значение исключительно через систему различий. Именно это объяснениеединичногочерезсистемноепарадоксальным образом ретуширует границы между «линейностью» и «дискретностью» в теоретической эстетике. Возможно, поэтому с номадологическими пассажами Делеза на страницах «Литературы 2.0» весьма органично соседствуют «консервативные» цитаты из Элиота.

Действительно, с каждым днем мы получаем все больше возможностей для анализа и сопоставления индивидуальных стилей, мы выстраиваем их в логические цепочки, находим точки их соприкосновений и переходов одного пути в другой. «Оглядываясь на прошлое, мы не отдаем себе отчета в том, что длительная ассимиляция превратила его для нас в нечто хотя и разнообразное, но в целом однородное, в силу чего Гюго оказывается по соседству с Мольером», — писал Марсель Пруст[25]. Но, возможно, именно эта видимая ясность, соблазняющая на немедленное согласие, заставляет отнестись к всеохватности сравнительных теорий и интертекстуальной коммуникации с предельной осторожностью.