Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Главы «Литературы 2.0» интересны не только как рекомендации к прочтению тех или иных книг, но и как своеобразные послесловия к ним. И все же перед нами нечто более интересное, чем подборка качественных рецензий. На это указывают многочисленные переклички между текстами, позволяющие комбинировать тематические блоки, альтернативные трем предложенным автором частям — «Эксперимент», «Тенденция» и «Традиция». Книга действительно обнаруживает потенциал для превращения в подобнуюмодель для сборки: к примеру, текст о Г. Грассе очевидным образом перекликается со статьей о М. Элиаде, а глава о японских мемуарах Д. Пригова дополняет размышления о российской моде на Японию.

«Антиутопия» как средство массовой коммуникации.Две трети глав книги посвящены современной русской литературе. Скрупулезность Чанцева в тематических классификациях не знает границ: отсылающие друг к другу реестры порой включают десятки фамилий. Своеобразной кульминацией процесса выявления жанровых тенденций становится глава «Фабрика антиутопий». Формально посвященный произведениям, балансирующим на грани политической сатиры и апокалиптической фантастики, этот текст (в совокупности с многими предыдущими и последующими) выстраивает широкую панораму «злободневной» русской словесности.

Чанцева занимают сами тенденции, и потому он, как правило, избегает резких оценок[19], но при желании в книге можно отыскать немало язвительно-точных цитат: «сомнительный сатирический пафос достигается слишком явными, нарочитыми и постоянно повторяющимися средствами», «художественная слабость, граничащая с дурновкусием», «сатира, считающая себя антиутопией». Впрочем, порою и эти замечания кажутся слишком мягкими. Нужно заметить, что русская «злободневная» литература производит весьма тяжелое впечатление разросшихся фельетонов, которые подобно сообщающимся сосудам переливают друг в друга однотипные образы и мысли. Конечно, при столь широком взгляде (от А. Кабакова до С. Доренко) следует говорить о несомненной стилистической неоднородности, однако если задуматься о самой тенденции, то она довольно точно определена в другой главе: подавляющее большинство этих писателей озабочены задачей «выражать важные, но не слишком сложные мировоззренческие идеи в необременительной для массового читателя форме».