Накануне майских праздников 2010 года Госдума стремительно приняла несколько раз откладывавшийся до того проект закона о бюджетных учреждениях, а Совет Федерации не менее стремительно одобрил его, направив на подпись президенту. Характерно, что глава Совета Федерации, штатный «оппозиционер Его Величества» Миронов при этом активно критиковал только что одобренный под его председательством закон.

После этого президент Медведев торжественно дал гарантии, что «никакого перехода к платному образованию не предполагается и из закона не вытекает, остаются прежние нормы предоставления образовательных услуг». К сожалению, эти гарантии, как следует из размещенного на президентском сайте текста беседы, основаны не более чем на обещаниях министра образования А. А. Фурсенко – человека, с чьим именем связаны реализация пагубной концепции ЕГЭ и в целом либеральная реформа образования, что позволяет, насколько можно судить, с полным правом называть его палачом российской системы образования.

Мы хорошо помним подобные заверения, дававшиеся и по поводу людоедской «монетизации льгот», и по поводу тотального внедрения ЕГЭ, в результате которого, по мнению работников высшего образования, «возникло целое поколение абитуриентов, которым в принципе нельзя дать высшее образование, так как у них нет среднего». Давались они и по поводу других реформ либеральных фундаменталистов, неутолимо разрушающих нашу страну.

Что же заставило президента Медведева давать столь странные гарантии – по сути дела, о ненарушении Конституции, гарантом которой он вроде бы должен быть по своей должности?

Что же заставило представителей государства перенести дату реформирования бюджетных учреждений всей России с 1 января 2011 года на 1 июля 2012 года, то есть на время сразу после президентских выборов?

Обоснование закона не совпадает с его содержанием

Официальная мотивация необходимости принятия закона о бюджетных организациях вполне рациональна. Действительно, сметное финансирование бюджетной сферы крайне неэффективно и не стимулирует стремление руководителей к эффективному хозяйствованию, а контроль качества практически полностью отсутствует.

Однако устанавливаемый законом «новый порядок» в бюджетной сфере никак не связан с исцелением этих язв, на которые справедливо указывают разработчики.

В самом деле: действенный контроль качества как не вводился, так и не вводится, качественно новых стимулов к экономии средств не предусматривается. А по-настоящему позитивные меры, предусмотренные законом, – открытую публикацию отчетности всех бюджетных учреждений и сохранение в их бюджетах средств, не израсходованных ими к концу года, – можно было осуществить и без кардинальной ломки всей бюджетной системы.

Практическим содержанием реформы стал перевод основной части бюджетных организаций (кроме органов государственного управления и специфических структур вроде психиатрических лечебниц), по сути дела, на государственный заказ.

Таким образом, намечено еще одно резкое сокращение бюджетной сферы и, соответственно, расширение сферы рыночной. Это вполне соответствует логике либерального фундаментализма – несовместимой, впрочем, с самим существованием нормального человеческого общества.

Вопросы без ответа

Как обычно, разработчики закона не удосужились ответить на главные вопросы, порожденные их детищем.

Прежде всего неясно, что именно будет бесплатным для потребителя финансируемым из бюджета государственным заданием. Несмотря на все заверения Медведева, в принципе возможна ситуация введения нового стандарта среднего образования, в рамках которого школьнику будет достаточно, как предусматривалось еще гитлеровским планом «Ост», уметь читать, писать, применять четыре действия арифметики и знать, что покорство любым властям предписано непосредственно Богом. (Как указывает о. Александр Шумский, «православный не имеет права на социальный протест»: если его права нарушаются, он может только молиться.)