Прежде всего финансирование бюджетной сферы по государственному заданию означает финансирование лишь текущих расходов бюджетных учреждений и объективно означает разрушение их инфраструктуры. Ведь государственное задание неминуемо будет неравномерным по годам: в какие-то годы нужно, например, подготовить двести инженеров определенной специальности, а в какие-то – сто. и в тот год, когда соответствующий институт получит средства на подготовку только ста инженеров, он будет вынужден уволить ставших ненужными преподавателей – на их содержание просто не будет денег. Когда же через пару лет государству понадобится увеличение числа специалистов, выяснится, что уволенные преподаватели пошли в менеджеры, спились или уже умерло и подготовить нужное число специалистов нельзя даже теоретически. В результате их придется привлекать завышенными зарплатами из-за границы – и практические меры по замене российских специалистов иностранными уже предпринимаются (в частности, в связи с проектом строительства «Кремлевской долины» в Сколково).

Принципиальным является вопрос о приватизации. Несмотря на ограничения величины займов бюджетной организации и части ее имущества, поступающего в коммерческий оборот, закон предоставляет огромные возможности для разного рода махинаций.

Кроме того, он, по сути, предоставляет бюджетные учреждения в свободное совместное пользование их руководителя и контролирующего этого руководителя чиновника и является поэтому специфической формой бесплатной приватизации бюджетной сферы.

Но самое главное заключается в том, что, вне зависимости от слов, произносимых нашими руководителями, закон о реформе бюджетных учреждений неминуемо серьезно расширяет сферу платных социальных услуг.

Именно в этом его основной смысл: бюджетный сектор становится значительно более рыночным, чем был, и при этом рыночные отношения все шире распространяются на сферы, в которых их по определению быть не должно. Последние двадцать лет убедительно показали, что подход к здравоохранению и образованию просто как к способу извлечения прибыли не позволяет им решать их основные задачи: укреплять здоровье нации и воспитывать морально здоровое общество, обладающее нужным количеством квалифицированных специалистов. Это же относится и к другим частям социальной сферы.

Еще недавно чисто символическая плата за жизненно необходимые блага – жилье, хлеб, детские товары, лекарства – считалась вполне естественной. В рамках либеральных реформ жизненно необходимые блага, вплоть до воды, были превращены в источники извлечения прибыли – и мы знаем, что огромное количество российских деревень без всяких натовских бомбардировок ввергнуто в прошлый век: там нет даже света, потому что крестьянам нечем платить по абсурдно завышенным тарифам.

Не исключено, что скоро мы должны будем платить и за воздух – ведь кислород, который мы потребляем, вырабатывается лесами, а они передаются в частную собственность!

Расширение сферы платных социальных услуг неминуемо ведет к падению реального уровня жизни – даже при формальном росте доходов населения. Грубо говоря, на один рубль прироста доходов будет приходиться несколько рублей прироста расходов на социальные нужды, еще недавно бывшие бесплатными.

В условиях массовой бедности россиян, которую официальная статистика эффективно маскирует расчетом «средней температуры по больнице» (складывая доходы олигархов и по-прежнему нищих бюджетников и пенсионеров), это будет означать снижение доступности социальных услуг, в том числе и жизненно важных.

Наиболее чувствительно здесь образование: в ряде московских школ уже ведется обсуждение, какие предметы останутся на государственном финансировании, а за какие будут брать деньги с учеников.

Обещания президента Медведева, с которых начата данная статья, прекрасны и своевременны, однако одобряемый им закон позволяет через некоторое время отказаться от них – если не самому Медведеву, то его преемнику.

«Русские, не уезжайте: нам нужны рабы!»

В дудаевские годы этот лозунг висел в центре Грозного.

Похоже, закон о реформе бюджетных учреждений делает актуальным его размещение непосредственно на стенах Кремля.

Ведь повышение платности и, соответственно, снижение доступности социальных услуг обеспечивает комплексную деградацию российского общества. По каким-то направлениям деградация будет некоторое время сдерживаться политическими факторами (заявления Медведева позволяют предположить, что это будет среднее образование), по каким-то (например, в сфере культуры и морали) будет продолжать форсированное нарастание. Однако общий результат сомнений не вызывает.