говорю смиренно перед богами царственными,

коим хвалы возносят по изволению потомка царственного,

пребывающими преградой на восьми перекрестках великих,

подобно грудам камней священных.

Коли произнесу смиренно священные имена —

Ятимата-хико, Ятимата-химэ, Кунадо[130] —

и хвалы вознесу,

то если духи, что из Нэ-но куни, Страны корней,

из Соко-но куни, Страны дна,

с грубостью, чуждостью вторгнутся, —

с ними согласие встречи, с ними согласие уст

отвратите.

Снизу духи грядут — низ оберегите,

сверху грядут — верх оберегите.

Ночным оберегом, дневным оберегом оберегите[131],

такие славословия возносим.

Посему дары драгоценные —

светлые ткани, блестящие ткани,

мягкие ткани, грубые ткани препроводим,

питие священное —

верхи сосудов высоко поднимем,

утробы сосудов наполним, в ряд выставим,

и соком, и колосьями;

из того, что в горах и полях живет —

с мягкой шерстью, с грубой шерстью,

из того, что в Равнине Синего Моря живет —

с плавником широким, плавником узким,

вплоть до водорослей морских, водорослей прибрежных,

подобно горной гряде уложенные,

те дары драгоценные — вкусите покойно,

на восьми перекрестках преградой пребывая,

подобно грудам камней священных,

и век потомка царственного

твердой скалой, вечной скалой сохраните,

веком цветущим осчастливьте, — так говорю смиренно.

И чадам государевым, властителям и вельможам,

всех ста управ чиновникам,

и Великому Сокровищу Поднебесной спокойствие пошлите.

Для сего служитель богов

словами заклятия небесного, словами заклятия грузного

хвалы возносит, — так говорю смиренно.

Великий праздник вкушения первого урожая[132]

(Оониэ-но мацури)

Собравшиеся жрецы и священнослужители, все внимайте —

так возглашаю.

По изволению бога и богини,

прародителей владетеля нашего,

на Равнине Высокого Неба божественно пребывающих,

говорю смиренно перед царственными богами[133],

коим хвалу возносят в храмах неба, храмах земли.

В день зайца месяца симоцуки[134] года нынешнего

царственный потомок вкушать станет

небесную трапезу[135], долгую трапезу, вечную трапезу,

и пусть боги царственные на нее согласятся[136],

чтоб век его как крепкая скала, вечная скала сохранен был,

цветущим веком счастлив был,

чтоб тысячу осеней, пять сотен осеней

он трапезу покойно, мирно вкушал,

зарумянившись пышным румянцем.

Посему богатые дары царственного потомка —

светлые ткани, блестящие ткани,

мягкие ткани, грубые ткани препроводим

и на пышном восходе солнца утреннего

хвалы вознесем — и все внимайте, —

так возглашаю.

Особо говорю: дары подносимые,

очищение прошедшие,

к слабым плечам жрецов толстыми шнурами привязанные,

жрецы и священнослужители

примите и неукоснительно подношения совершите, —

так возглашаю.

Праздник[137] усмирения души в святилище[138]

(Митама-о иваидо-ни сидзумуру мацури)

По изволению бога и богини,

прародителей владетеля нашего,

на Равнине Высокого Неба божественно пребывающих,

потомку царственному

страной богатых равнин тростниковых и тучного колоса,

как мирной страной,

управлять назначено было.

И в корни скал нижних

опоры дворца[139] грузно укрепили,

к Равнине Высокого Неба

коньки крыш вознесли высоко,

восславили как от неба укрытие, от солнца укрытие;

подносимые одеяния священные[140],

и верхние, и нижние препроводим,

обильные дары священные:

светлые ткани, блестящие ткани,

мягкие ткани, грубые ткани,

вещи пятицветные,

питие священное, —

верхушки сосудов высоко воздымая,

утробы бутылей наполним, в ряд выставим,

из того, что в горах и полях —

сладкие травы, горькие травы,

из того, что в Равнине Синего Моря —

с плавником широким, с плавником узким,

до водорослей морских, водорослей прибрежных,

разные разности горной гряде подобно,

высоко подъяв, поднесем.

И дары драгоценные

как дары спокойные, дары обильные,

покойно вкушайте и даруйте,

дабы государь наш

как вечная скала, как крепкая скала

славен был,

цветущим веком счастлив был,

и с месяца сивасу[141] года нынешнего

до грядущего сивасу месяца

пусть [государь] в месте, где пребывает,

спокойно пребудет[142].

Посему в такой-то день

двенадцатой луны года нынешнего

действо усмирения творим, — так возглашаю.

Великие храмы богов Исэ[143]

(Исэ-но ооками-но мия)

Ежемесячные праздники[144] испрашивания нового урожая месяца кисараги[145], а также месяцев минадзуки и сивасу

(Кисараги-но тосигои, минадзуки сивасу-но цукинами-но мацури)

По изволению государеву

говорю смиренно перед великой богиней царственной,

коей хвалу возносят на корнях подземных скал[146],

в верховьях Исудзу-реки, в Удзи, что в Ватараи.

Дары великие, драгоценные,

что в месяце кисараги[147] обыкновенно подносят,

урожай испрашивая,

жрецу такой-то управы, чина, рода, имени,

гонцом посланному

поднести надлежит почтительно —

сие изволение государево со смирением возвещается, —

так говорю смиренно.