Читаем Ночные гоцы полностью

Повозка стояла среди деревьев в неглубокой лощине. Внутри отдыхала Кэролайн; снаружи миссис Хэтч пыталась утихомирить Робина. Он подошел и резко распорядился, чтобы два человека отогнали повозку к выходу из долины, и ждали у реки, пока он не вернется.

Кэролайн улыбнулась ему дрожащей жизнерадостной улыбкой и сказала:

— Не беспокойся, Родни. Я прослежу, чтобы он попал в Гондвару. Что бы не случилось.

Он посмотрел на нее, повернулся на каблуках, и широким шагом взбежал вверх по склону, на гребень. У него оставалось еще несколько часов, чтобы вспоминать ее лицо.

Чтобы нападение, предпринятое необученными деревенскими жителями, удалось, оно должно было быть простым; и ему не понадобилось и пятнадцати минут, чтобы придумать план. Пиру подкрадется к часовому и убьет его; после чего они все вместе, во главе с Родни, обрушатся на остальных солдат и обезаружат их. Чтобы оказаться в нужном месте, Пиру надо будет далеко обойти плотину, перебраться через ручей, и выйти к беседке с противоположной стороны, через пересохшее болото. Он нападет на часового через час после полудня, когда все солдаты будут спать. Тростник, разрушенная опора плотины, деревья и дома обеспечат ему надежное укрытие; ему надо только вести себя как можно тише.

К этому моменту Родни со своими людьми будет у подножия холма, и они постараются подобраться как можно ближе к мощеной дороге. Когда они увидят, что Пиру напал на часового, или когда поднимается тревога, они все разом ринутся вперед, чтобы одолеть солдат числом. Если все пойдет как задумано, у них будет три или четыре часа, чтобы разрушить склады и уничтожить пушки прежде, чем на пыльной дороге появится войско рани. Он бы предпочел напасть в темноте, но не было времени. Войско рани появится к закату, и после этого любая попытка станет безнадежной.

Таков был его план, и пока что все шло гладко. Время перевалило за полдень, Пиру давно исчез, и долина дремала в духоте. Родни еще раз вглянул на солнце и прошептал старику-близнецу.

— Все готовы?

— Да.

— Растянитесь в цепочку и следуйте за мной, как я вас учил. Когда я останавлюсь, замрите, и, Бога ради, чтобы никто не вздумал шуметь!

— Бахут аччха![120]

Стоило им пошевелиться, среди деревьев раскричалась пара длиннохвостых зеленых попугаев. Потом склон снова затих, купаясь в ленивом жаре полуденного солнца. Люди медленно двигались вперед — сначала те, что слева, потом справа, потом те, что посредине, и снова те, что справа; по два или три человека зараз. Через двадцать минут они достигли подножия гребня, пересекли дорогу и поравнялись с вершиной плотины. На фоне окруженного лесом болота выступили силуэты заброшенных строений. Часовой сидел под деревом, повернувшись к ним боком. Родни торопливо провел своих людей вокруг слишком открытого участка. Еще две минуты, и они затаились в сорока ярдах от плотины в густом подлеске из колючих зарослей кустарниковой акации,[121] рядом с извивающимися следами старого оросительного канала.

Долина была полна бессмысленных полуденных звуков. Впереди, на деревьях за болотом, с шумом прыгали обезьяны. Справа позади, где некогда стоял город, пробиралось через джунгли какое-то большое животное; пронзительно завопил павлин, маленькая коричневая с белым антилопа выглянула из-под лиственного покрова, тряхнула рожками и побежала вверх по пустынному склону. Может, их напугал медведь; или даже тигр — но антилопа не выглядела слишком уж встревоженной. Кабан — павлин зря поднял тревогу; боров выбрался из зарослей и принюхался к воздуху; его стадо появилось следом — три молодые свиньи и целый выводок поросят. Они принялись рыться в камнях под тощим стволом акации, высунувшей ветки из джунглей наружу. Высоко стоявшее в небе солнце незаметно сдвинулось с места. Противоположный склон густо порос высокими стройными стволами сальвы; в сухой сезон, когда все остальные деревья жухли и облетали, темно-зеленые колонны сальвы высились, как в соборе. И теперь, в самую жаркую неделю в году, они вновь творили свое чудо — выбрасывали свежие листья, ослепляющие яркостью молодой зелени.

Плотина заслоняла обзор, и он не видел, что происходит на болоте, но рисовые воробьи продолжали скакать и вспархивать среди тростника. Пиру должен быть где-то поблизости. У его людей были напряженные лица, а глаза бегали из стороны в сторону. Он шепотом велел им успокоиться и улыбнулся.

Лимонно-желтый мундир часового был расстегнут и винтовка лежала на земле рядом с ним. Он тихо напевал себе под нос, прерываясь, чтобы затянуться сигаретой. Запах табака медленно поднимался вверх по склону, оскверняя чистый раскаленный воздух джунглей.