Читаем Ночной пленник полностью

Они стремительно прошли через один зал, затем через второй, и Марьяна не могла понять, к чему вдруг такая спешка, ведь ужинали они довольно неторопливо. Приятный вечер продолжался больше двух часов, она даже успела немного забыть о том, что на ней сейчас не было нижнего белья. Только вот вампир, похоже, отлично об этом помнил, потому что, стоило им попрощаться с персоналом у дверей и оказаться на улице, как мужчина притянул ее к себе, обвив одной рукой за талию и скользнув пальцами под блузку. Его прикосновение к обнаженной коже живота обожгло, и девушка невольно дернулась, пытаясь отвоевать себе глоток свободы. Однако Никита и не думал ее выпускать. Приостановившись прямо посреди пустынной ночной улицы, он одним уверенным движением сжал ее горло рукой под самым подбородком, заставляя закинуть голову и, склонившись, впился в ее ротик жадным нетерпеливым поцелуем. Его губы сладко и одновременно грубо ласкали, терзали, впивались и захватывали, а язык то с безнравственной настойчивостью проникал глубоко внутрь, сводя с ума и лишая дыхания, то едва заметно дразнил, вызывая невольные стоны блаженства и потерю самоконтроля. Когда мужская ладонь вдруг прошлась по обнаженной груди под блузкой, задевая сосок, а потом пальцы беспощадно стиснули нежную кожу, Марьяна вскрикнула.

— Не дергайся, зайка, и лучше не провоцируй. Как-то не хочется серьезно тебя поранить… — Эти слова прозвучали с угрозой, как предупреждение об опасности, а вовсе не как флирт или игра в доминанта. Девушку выпустили из железной хватки, но снова дернули за руку, больно сжав пальцы, и потащили к автомобилю. Все тело горело, как в лихорадке, на ночном ветру. А еще она едва успевала за его размашистыми шагами, ведь в этом звере было под метр девяносто, да и силы в нем было немерено, тогда как ее рост чуть переваливал за сто шестьдесят, особенно если надеть каблуки… Сейчас она все же обрадовалась, что предпочла кроссовки, ведь на шпильках она точно подвернула бы ногу при такой гонке.

Когда они наконец-то добрались до джипа, Марьяна испытала некоторое облегчение, думая, что теперь у нее будет возможность немного отдышаться и собраться с мыслями по дороге в особняк. О том, что ее там ожидало, пока не хотелось думать, и она все убеждала себя, что все произойдет быстро и как минимум не больно. Ради сестры она точно пережила бы многое, тем более что этот нахальный вампир действительно ей нравился… Вспыхнув, она вдруг поймала себя на том, что облизываясь, пытается распробовать вкус его поцелуя и хочет продолжения…

Только вот вместо того, чтобы раскрыть перед ней пассажирскую дверь, ее спутник вдруг толкнул ее довольно грубо, вышибая из ее легких остатки кислорода. Глядя на его дикий, озверевший вид и бешеный, голодный взгляд, девушка невольно отшатнулась назад, но тут же уперлась спиной в закрытую дверь джипа. Губы мужчины изогнулись в кривом, каком-то злорадном полу-оскале, а в следующую секунду ее вдруг схватили, развернули на сто восемьдесят градусов и прижали животом и грудью к холодному металлу автомобиля. Она попыталась было возмутиться, но в то же мгновение сильные руки опутали ее тело и сжали, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть. С ужасом Марьяна осознала, что пальцы одной его руки неторопливо расстегивают молнию на ее шортах, а другая рука ласково поглаживает грудь сквозь тонкую хлопковую ткань, заставляя дрожать и извиваться.

— Ты… с ума сошел! — выпалила она, чуть не плача от бессилия и пытаясь оттолкнуть от себя навалившегося сзади мужчину. Попкой она, казалось, чувствовала, как пульсирует под джинсами его твердый член. — Тут кто угодно может нас заметить!

— И что? Религия позволяет тебе не носить нижнее белье, но не позволяет заниматься любовью на улице? Посмотри туда, Марьяна… — Вдруг схватив ее за подбородок, он развернул ее лицо в нужную сторону, сзади прижимаясь губами к ее ушку. — Видишь видеокамеру на фонарном столбе? Она снимает парковку и нас с тобой… Как думаешь, тебе понравится заниматься сексом, зная, что тебя снимают и что за тобой наблюдают? Некоторые красивые девочки любят такие вещи… Они их заводят… А уж как тащатся от таких записей скучающие на пункте видеонаблюдения менты…

От этого тлетворно-обжигающего шепота у девушки подгибались колени. Страх, желание, бессилие приводили в отчаяние. Вырваться было невозможно, любое движение только делало хуже — их тела соприкасались, терлись друг о друга, вызывая еще большее животное возбуждение. А камера, которая, казалось, смотрела прямо ей в лицо, выжигала на щеках алый румянец стыда.

— Пожалуйста… Отпусти… Я не хочу, чтобы все было так… Если ты не остановишься, я откажусь от сделки…

— Как страшно… — насмешливо пропели бессовестно ухмыляющиеся губы, касаясь ушка, посасывая мочку, целуя млеющую, покрывающуюся мурашками кожу на шее под волосами. — Что же я буду делать, если трахну тебя, а потом ты не позволишь мне спасти твою сестренку…