Читаем Ночной пленник полностью

— Охуенная штука, док… Нереально вставляет…

— Отличный способ самоубийства. Главное, быстро… Через пару месяцев превратишься в живого мертвеца, — ничуть не поддавшись его веселому настроению, мрачно бросил док в ответ.

— Ничего… ты ведь меня потом вытащишь… — беспечно заявил Барон с уверенностью, свойственной всем начинающим наркоманам. — Я не собираюсь становиться торчком… Просто времена настали трудные… Да и вообще, я скоро стану кровососом… Может, можно оторваться напоследок…

Док ничего больше не сказал. Просто отвел взгляд и вообще стал все чаще избегать его общества. Этот тип никогда ему особо не нравился чисто по-человечески. Умный… а потому себе на уме. Таких молчаливых и задумчивых он терпеть не мог. Никогда не знаешь, что там назревает у них в голове, а у этого точно что-то назревало… Слишком уж много он знал и слышал, а потому мог запросто предать… Так, может, ну его к черту, этого докторишку?! Пристрелить и не париться? В конце концов, ничего сложного в обращении не было… Переливание мог сделать любой из его медиков… Единственное, что было необходимым, это как-то контролировать девчонку… Кормить ее… Да, кормить…

— Я знаю, где можно достать много донорской крови… — вдруг озарила его новая мысль. — Я отвезу тебя туда прямо сейчас… Тому, кому она принадлежит, она больше не понадобится… И нас там никто не побеспокоит. Ты придешь в себя, и я вызову туда своих медиков. Они сделают переливание.

***

У Марьяны ноги подгибались, когда они остановились перед комнатой, где она должна была убедиться, что Его больше нет… Любовь? Она не знала, что к нему на самом деле чувствовала… Может быть, если бы прошло чуть больше времени, она смогла бы разобраться в себе и все разложить по полочкам. Но правда была в том, что внутри все пожирала черная дыра боли, не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть… Она просто не готова была его потерять… ни сейчас, ни завтра, никогда… Ей нравилась его вечно насмешливая улыбочка, его глаза и их хищный, голодный взгляд, а еще его искушенные уверенные губы и его умелые пальцы на коже, которые отменяли все запреты и сносили крышу… Когда его локоны путались в ее пальцах и щекотали лицо, когда его горячее мощное тело прижимало ее к постели, а руки опутывали требовательными объятьями, она просто забывала обо всем и улетала, поддаваясь самому сильному инстинкту на свете — зову мужчины, который тебя хочет и которого хочешь ты. По их короткому общению и по обрывкам сведений, которые ей удалось о нем узнать, он, конечно, представлялся ей опасным, диким, непредсказуемым, но в то же время она чувствовала в нем силу, которая не могла не восхищать. Очевидно, их разделяло больше сотни лет… очевидно, она была всего лишь очередной его забавой на короткий срок… Да, она боялась его, потому что он показал ей, на что способен в праведном гневе… и да, она знала, что он мог явиться сюда изначально вовсе не за ней, а из-за этой своей подруги-детектива… Но все же какая-то неуловимая связь между ними, возможно, пока тонкая, как паутинка, сплетенная из нелепых случайностей и последствий чужих поступков, соединяла их и почему-то давала надежду, что все еще могло бы быть… Нужно было признаться самой себе — она ведь хотела быть рядом с ним, красивым, властным, таинственным, загадочным, порочным… иногда несносно вредным, высокомерным и насмешливым, но все же бессовестно обаятельным и почти всегда знающим, как правильно поступить. А еще тот нежный зов, которым он убаюкал ее прошлой ночью, когда никого больше не было рядом и мир вокруг состоял лишь из боли и отчаяния, разве он не говорил о том, что он тоже не был равнодушен? И он уже тогда знал, что умирает… Может быть, знал это и раньше, когда передавал ей свою кровь… Теперь все это не имело значения, потому что будущего у них больше не было…

Док открыл дверь, подошел к единственной, стоящей в полупустой комнате койке и откинул с лица и плеч неподвижно лежащего там человека белую простыню. Дыхание у Марьяны оборвалось… Вместо лица она увидела железную маску, а еще широкий железный ошейник, крепко охватывающий горло мужчины, и цепи, тянущиеся к прикрученным к полу тяжелым кольцам. Она закрыла ладонью рот, чтобы не издать стон боли.

— Я побуду с тобой немного, — прорвались сквозь окутавший туман безразличия ко всему окружающему слова Владимира.

— Не надо… — как-то вдруг сами вымолвили ее губы. Сейчас ей точно не хотелось свидетелей. Что бы она ни увидела… что бы ни почувствовала… — Я т-только хочу снять с него эти цепи…

— Хорошо. Я принесу ключи.