Читаем Ночной пленник полностью

Не дав Марьяне опомниться, Настя бросилась к двери и дернула, но тяжелая стальная дверь не поддалась ни на миллиметр. Из ее груди вырвался страшный нечеловеческий рык, и, когда она повернулась к старшей сестре, в страхе забившейся в угол, лицо ее уже было нечеловеческим и пасть оскалилась острыми, как иглы, клыками. Не успела девушка опомниться, как это чудовище ринулось на нее, пытаясь вцепиться когтями в горло, а зубами в лицо. Она сама не поняла, как успела перехватить ее руки и как ей хватило сил удержать их от страшного броска. Они сцепились в углу комнаты не на жизнь, а насмерть. Только противники оказались не равны. Марьяна с каждой секундой чувствовала, как силы ее иссякают, руки дрожат, ноги подгибаются, и страшная зубастая пасть становится все ближе миллиметр за миллиметром. Где-то в отдалении послышался щелчок замка и звук открывающейся двери, а затем спасительные голоса. Несмотря на свою одержимость, Настя тоже почувствовала движение сзади и резко развернулась, выпуская сестру. У двери стояло трое здоровенных охранников с ружьями-инъекторами наперевес. Девочка злобно зарычала и, не раздумывая, с невообразимой скоростью и ловкостью бросилась на одного из них, сбивая его с ног и впиваясь зубами ему в лицо. Двое других охранников оцепенело отступили, а Марьяна сползла на пол по стене, больше не чувствуя ни воли, ни сил к сопротивлению. Настя пила кровь, наверное, вечность. Наблюдать эту картину было жутко, отвратительно, ужасно… Громилы, находящиеся всего в двух шагах от происходящего, бросили ружья и попятились к выходу. Один из них оступился, упал на спину, в панике прополз несколько метров на спине, как краб, опираясь на локти, потом перевернулся, пополз на четвереньках, встал и побежал вслед за первым.

— Стоять! Взять ее! Стрелять! Нейтрализовать! Суки, блядь! — доносился откуда-то из-за двери голос Барона. В нем отчетливо звенела истерика, но Настя вдруг оторвалась от своей жертвы, подняв голову. Ее лицо было перепачкано кровью, по подбородку и шее тоже текли теплые алые струйки, пижама на груди вся покраснела и пропиталась влагой. Голос Виктора стих, будто он почувствовал ее приближение. Марьяна заставила себя встать на ноги и совладать с голосовыми связками, горлом, губами, которые совершенно ее не слушались.

— Настя, прошу… остановись! Не обязательно их убивать! Ты можешь… — она не успела договорить, потому что сестра бросилась в открытую дверь, но тут же остановилась в соседней комнате, потому что путь ей преградил Барон.

— М-мы… договаривались… — прошипел он яростно, с безумной уверенностью человека, который привык, чтобы ему все подчинялись. Его темные, как угли, ошалевшие от гнева глаза бесстрашно приказывали стоящему перед ним кровавому монстру остановиться, челюсти стиснулись, ноздри вздувались, на скулах играли желваки, руки сжались в кулаки. Настя тоже замерла, рассматривая его, как кошка пойманную мышку, с горящими в предвкушении желтыми глазами и с ядовитой ухмылкой на губах. Медленно облизнув кровь на губах, она двинулась первой, приблизилась к нему почти вплотную и снова замерла, подняв к нему лицо и чуть склонив набок голову. Марьяна была уверена, что ему сейчас придет конец, даже мысленно возжелала этого, ведь очевидно же было, что она использует зов… Только вместо этого Настя вдруг прильнула к нему и как-то вся ослабла, задышала чаще и судорожно схватилась за футболку на его груди, будто пытаясь удержаться. Не понимая этих странных действий, Виктор стоял, как истукан, и, нахмурившись, настороженно и жестко смотрел на девушку перед собой. Она, блядь, что?! Хотела его поцеловать?! Повинуясь не вполне понятному порыву, Виктор чуть склонился к ее кровавым губам, но все же не смог преодолеть отвращение, видя перед собой перемазанный в крови рот. Может, он мог бы схватить ее, как-нибудь снова затолкать в комнату, но в следующую секунду грудь вдруг обжег болью жестокий удар ее руки, заставивший отлететь назад, упасть на пол и удариться головой о стену. Одарив его мрачным взглядом, Настя уверенно направилась к выходу, больше не оборачиваясь. Виктор застонал, тряся головой и пытаясь как можно скорее прийти в себя. Грудину жгло болью, в голове раскачивался замедленный тяжелый маятник.

Первым желанием Марьяны было немедленно добить этого морального урода, который сам был причиной творящегося вокруг кошмара. Она метнула взгляд в сторону ножа, выпавшего у мертвого охранника, а затем сама рванулась в ту сторону. Только Виктор быстро опомнился, поднялся на ноги и заметил ее движение.

— Даже не думай… — рявкнул он сквозь зубы угрожающе, как-то очень уж быстро оказавшись рядом.

— Что ты ей наговорил?! Что ты с ней сделал?! — закричала Марьяна, не в состоянии больше сдерживаться и кидаясь на него с кулаками. Он тут же зло оттолкнул ее назад и завопил в ответ.

— Ничего такого, блядь! Приходил навестить бедную больную овечку! Говорил то, что она хотела услышать! Ей было от этого только легче! Может быть, она бы вообще умерла!

Марьяну переполнила ярость, исступление, ненависть.