Читаем Ночной пленник полностью

Слушая его жуткий обволакивающий, будто липкая паутина, голос, Марьяна вжалась в спинку своего стула, с ужасом ожидая его действий. Увидеть сестру… то, чего она сейчас хотела больше всего, это увидеть сестру, удостовериться в том, что она в порядке, что она не сошла с ума, что она вообще жива… Неужели ради этого она не смогла бы стерпеть его прикосновения, его близость? Девушка прикрыла глаза, глотая ком в горле, и вздрогнула, заметив, что Барон встал со своего места и приближается. Даже смотреть на него было страшно, но куда было деваться, если он уже оказался рядом и протянул ей руку? Ее пальцы постыдно дрожали и были словно чужими, когда она вложила их в его широкую ладонь и встала. Теперь они оказались совсем рядом, в непозволительной, уничтожающей близости, от которой ее ломало, жгло и кололо миллионами острых длинных иголок. Страх, унижение, омерзение, непереносимое желание оттолкнуть, убежать, снова отмыться от него, как после прикосновений огромного гадкого паука, накрыли с головой.

— Вся дрожишь? — прошептал он на ухо, чуть сжимая ее плечи и оттесняя куда-то назад. Невольно отступая и вся сжимаясь, она, наконец, уперлась спиной в стену и застыла отлитой из холодного металла статуей, закрыв глаза и отвернувшись. Его ладони уперлись в стену над ее плечами, отрезая пути к отступлению. Его дыхание приблизилось. Его губы, едва касаясь, прошлись по шее, по щеке, прихватили мочку уха и вновь зашептали горячо и неторопливо. — Давай сыграем в одну игру, Марьяна… Я приказываю — ты исполняешь мое желание… Обещаю, что пока что будет несложно… Если справишься, я немедленно отведу тебя к сестре… Кивни, если согласна…

Вся леденея и каменея, Марьяна заставила себя кивнуть, а потом и взглянуть ему в глаза. Они довольно улыбались, а еще в их жерлах бурлило желание, в любую секунду готовое к извержению.

— Вот такой милой, послушной девочкой ты мне всегда нравилась… — Виктор склонился ниже, чуть наклонив голову и почти касаясь губами ее губ. — Хочу, чтобы твой поцелуй был сладким, трепетным, нежным, как тогда в бассейне… Помнишь? — Он сам подался вперед, чтобы влажно коснуться ее рта губами. Девушка невольно дернулась, будто вместо губ человека, который когда-то действительно вызывал в ней яркие вспышки желания, ее коснулась скользкая и холодная кожа змеи. Только сейчас нельзя было показывать норов и отвращение. Он ясно дал понять, на каких условиях она увидит сестру. Марьяна закрыла глаза, позволила ему овладеть своими губами, глубоко проникая языком, слабо ответила на эти откровенные напористые ласки, подавляя в себе тошноту и неприязнь. Ее всю било крупной дрожью, когда его руки переместились со стены на ее талию и шею, поглаживая, стискивая, оплетая опасными объятьями, будто удушающими змеиными кольцами. Его руки вдруг оказались везде — между ног, на ягодицах, под футболкой… пальцы сжали грудь, нетерпеливо оттягивая в сторону лифчик. Боже, боже… только не это… Она сойдет с ума, если он не остановится, но и новых избиений тоже уже не выдержит… Глаза защипало от слез, в горле нарастал ком, в теле — лихорадка, но Марьяна изо всех сил держалась, позволяя себя истязать, лапать, пожирать… Прошла вечность, прежде чем он, наконец, оторвался от ее губ и вновь убрал руки. На его лице змеилась довольная похабная ухмылочка. — Можем продолжить, если хочешь… Я всю тебя вылижу… — полным похоти шепотом обдал ее жаром дыхания он.

— Ты… обещал… что мы пойдем к сестре… — едва слышно выдохнула она, слегка упираясь ладонями в его грудь.

— Ладно… Но тогда после встречи с сестрой я тебя точно выебу… на том же самом столе… в моем кабинете… и я хочу, чтобы ты кричала и сопротивлялась… Не бойся — мы просто поиграем немного… Я буду осторожен… Тебе понравится…

— Х-хорошо… — давясь собственным голосом и ответом, выдохнула она, нетерпеливо выскальзывая из его объятий и отступая к выходу, подальше от него. Марьяна понятия не имела, убедительно ли играет… Может быть, он чувствовал ее ненависть и отвращение, которые пропитали каждую ее клетку, а, может быть, был настолько ослеплен похотью, что видел в ней ответное желание. Сейчас она не хотела об этом думать, как и о том, что произойдет в кабинете. Главное было — добраться до Насти. Все остальное не имело значения.

Виктор поравнялся с ней у двери, поймал за руку, крепко стиснул обледеневшие пальчики, поднес их к губам и влажно поцеловал. Их взгляды встретились: его — бесстыдный, порочный и пронизывающий, ее — настороженный, внимательный, напряженный. Мужчина раскрыл перед ней дверь и за руку повел к лифту, затем по уже знакомым коридорам подвала, потом через приемную в большой холл и в какой-то проход, который она раньше не видела или забыла. На пути им встречались посты, и теперь, свернув в один из закоулков коридора, они остановились перед двумя вооруженными охранниками у массивной металлической двери. Барон вынул из кармана брюк пластиковую карту и приложил к электронному замку. Световой сигнал сменился с красного на зеленый — и дверь раскрылась.