Читаем Ночной пленник полностью

— Все рычишь… — ничуть не обидевшись на этот раз, насмешливо протянул он. — Чего ж ты хочешь, Марьяна? Ты, блядь, из меня и так всю душу вытянула… Даже виню себя за то, что с тобой сделал…

Наверное, он ожидал какой-то реакции на это чертово признание, но у Марьяны в груди только клокотал гнев, и больше внешне по ней ничего невозможно было понять. Не желая даже смотреть в его сторону и чувствуя на себе его бесцеремонный жадный взгляд, она откинула голову назад, упираясь затылком в стену и смотрела невидящим взглядом в пустоту, изредка потягивая пиво из горлышка бутылки.

— Когда я смогу увидеть сестру? — наконец спросила она. Тепла в ее голосе точно не прибавилось, хотя он и не рассчитывал, пожалуй.

— Увидишь… если станешь посговорчивее и попытаешься… все забыть… — поставил свое условие он, отчасти понимая, что лишь усугубляет их отношения новым ультиматумом, но не в состоянии действовать по-другому.

Девушка сглотнула, ее тонкие брови на секунду нахмурились, но тут же расслабились и она судорожно вздохнула.

— Я… не уверена, что получится… — выдавила она из себя с натугой, пытаясь не накалять ситуацию, но все же быть честной.

— А, по-моему, мы квиты… — скривив губы в подобии усмешки, он поднял вверх перебинтованную руку.

— К-когда ты нас отпустишь? И… что будет потом… после всего? — менее уверенно и уже не так безразлично решилась спросить она.

Барон сделал несколько глотков ледяного пива, немного остужая как всегда поднимающийся в ее присутствии внутренний жар. Может быть, в данном случае ему даже нравилось изводить себя ожиданием и сдерживать свои порывы. Он не привык к такому, но с ней ему казалось, что так награда будет только слаще и желанней.

— Сестренку отпущу, когда она станет вампиром и сделает все, что мне от нее нужно. У нас с ней тоже есть договоренности… Не бойся, ее я не обижу… Мы с ней даже сдружились немного… Я был у нее несколько раз… Ей намного лучше… — Произнеся это, Виктор слегка склонил голову, наблюдая за реакцией своей пленницы. Стоило заговорить о сестре, ее невозмутимость и непробиваемость как рукой сняло: облизала взволнованно губы, задышала чаще, беспокойно зашевелилась, глаза забегали, будто ища выхода из этой клетки. Довольный произведенным эффектом, Барон неторопливо продолжил. — А с тобой я, пожалуй, подожду, пока ты в меня не влюбишься по уши, Марьяна… Стокгольмский синдром… Так это, кажется, называется? Говорят, сильная штука… — Он недобро хмыкнул, заметив, как лицо девушки снова окаменело. — Знаешь, а мне давно так никто не нравился… — перешел на хриплый полушепот он. — У меня на тебя встает, даже когда просто о тебе думаю… И когда других баб трахаю, все мысли о тебе… Знаю, что поступил с тобой жестоко, но так сложились обстоятельства… Ты хорошая девочка и справедливо заслуживаешь другого к себе отношения, так позволь мне стать другим, особенно когда все это закончится… Только сомневаюсь, что смогу сдерживаться бесконечно, если слишком долго будешь разыгрывать из себя недотрогу… Я привык получать то, что хочу…

Признаться, он все-таки ожидал хоть какого-то отклика от нее, но Марьяна застыла неподвижным изваянием на полу комнаты, стиснув зубы. Затем невозмутимо отпила пива и поморщилась от горечи.

— Так у меня есть шанс? — все еще пытался чего-то добиться он, но девушка и на этот раз промолчала. Внутри стало совсем погано. Та беспроглядная темнота, которую он искренне хотел подавить, бурлила и перла наружу с силой извергающегося вулкана. Она уже дошла до горла и собиралась накрыть с головой, засосать в свою трясину. Барон встал. — Что ж… Ясно, Марьяна… — прошипел он со своим привычным и непередаваемым змеиным ехидством и неспешно направился к двери, а девушка взволнованно смотрела ему вслед, пытаясь решиться на что-либо, только пересилить себя не могла, не могла пойти ему навстречу, унизиться, покориться, не могла добровольно пойти на эту пытку. Когда дверь за ним закрылась, внутри поднялась паника. Теперь она точно навсегда останется в этой комнате… Здесь и умрет от голода и жажды… Только до этого он ее изнасилует… И на этот раз все будет намного хуже, если такое в принципе возможно… Да… возможно, конечно… Если он обидит ее сестру…

Паническая атака нарастала с каждой секундой. Теперь она подскочила и закружилась по комнате, бегая из угла в угол, как загнанный зверь. Хотелось кричать, хотелось что-то разбить и сломать, хотелось пробить эти стены, убившись от безысходности. Если бы спустя минуты две в комнату не вошла охрана, она бы уже точно совершила что-то непоправимое, но ее попросили на выход, повели опять по каким-то коридорам, холлам и комнатам, на лифте подняли на верхний этаж и сопроводили до этой самой комнаты, где теперь продолжится ее заключение. Дом по-прежнему был наполнен вооруженной охраной, особенно подвал. Это все, что она знала на данный момент и что успела разглядеть.