Читаем Ночь империи полностью

– Мелкого-то не все всерьёз воспринимают.

Неожиданно для него, полагавшего, что говорит довольно тихо, ифрит мягко рассмеялся.

Поразительно было, как Князя меняли вещи вроде смеха или улыбки. Самаэль так и не смог понять принципа этого явления, но искренне улыбавшийся или смеявшийся этот ифрит казался самым доброжелательным на свете созданием, будто специально слепленным для того, чтобы всех радовать, любить и заряжать этим своим настроем. Куда-то резко пропадало привычное давление силы, которую он распространял даже просто сидя с книжкой анекдотов в руках.

– Всегда вы, суламаррэ, восхищали меня своей прямолинейностью.

Самаэль поперхнулся собственным вздохом и будто бы собственными мыслями.

Никто не знал, никто не должен был знать, и единственный посвящённый Айорг не должен был заикаться об этом слове – в последние семь лет оно превратилось в табу. Оно напоминало о родителях, о двух с половиной годах в той деревушке на границе с империей и о том, каким он был доверчивым идиотом. Если бы Иблис был пониже и поуже в плечах, тави бы с радостью разбавил монотонность дня перепалкой, но с научным интересом следившее за ним существо было самим Князем. Тем, кого люди называли, вздрагивая от звука его имени, Врагом рода человеческого.

Заставив себя разжать сами собой сжавшиеся в кулак пальцы, Самаэль как можно более непринуждённо пожал плечами.

– Рад стараться, да только думаю, Айорг меня все равно переплёвывает. Нужно обладать достаточной наглостью и прямолинейностью, чтобы заставить самого Князя просто так жениться на какой-то там девке из империи.

– Уважительнее к моей супруге,– Иблис картинно пригрозил ему пальцем.– Я не против ещё одной. К тому же, если она позволит показать маленькому Первородному его место.

Во взгляде тави проскользнуло то самое понимание, смешанное с хитринкой, на которые огненный надеялся.

Он до последнего сомневался, что чистокровный суламаррэ будет его слушать или подпускать к себе, но пара дней взаимодействия возымели свой эффект. Ушли и сомнения, был ли он действительно способен на что-то, вызванные тем, что со Второй Эпохи прошло несколько тысяч лет. Это грозило вырождением породы во всех смыслах, кроме внешнего, но Самаэль, сам того не зная, смог порадовать собеседника.

– Князь, нам пора!– с порога беспардонно напомнил о себе красавец-Белет, не собиравшийся ждать окончания чьих-либо разговоров.– Мы до дома успеем доехать, пока вас найдёшь!

Едва заметно покривившись, ифрит поднялся со скамьи и протянул Самаэлю руку. Когда тот ответил на рукопожатие, Иблис не удержался от улыбки.

– Был рад познакомиться, сударь Гринд. Совет на будущее – будьте с валакхом порезче. У него на Вас определённые виды, а я был бы рад, если этот наш разговор не окажется последним.

– Не думаю, что он представляет для меня угрозу. Айорг может быть непредсказуем, но всё-таки за прошедшие годы не дал шанса усомниться в верности касательно наших отношений.

– Ну-ну,– усмехнулся властитель огненных земель на прощание,– ну-ну. Вспомните эти свои слова, когда станет ясно, что не все решения, казавшиеся на бумаге хорошими, получаются такими в жизни, тави.

5.

Вырвать себе пару свободных минут было гораздо проще, когда он был в роли регента. Там случались хоть небольшие передышки, когда Владыка был занят попытками не снести кому-нибудь голову, когда кидал бутылку в борт нового корабля, или сидел перед художником, приглашённым специально из-за границы, чтобы запечатлеть лик самодержца.

В первый же день бытия полноценным правителем Айорг признал, что его жалобы на недостаток свободного времени в прежние года был самой смешной шуткой из возможных: у регента было по горло возможностей заняться сторонними делами.

Офра не была ему ни дочерью, ни сестрой, ни даже близкой подругой молодости, что снимало необходимость стоять вместе со всеми на крыльце и торжественно махать ей вслед платком. С Иблисом они давно позволяли себе опускать некоторые формальности, чтобы лишний раз не мозолить друг другу глаза.

Присев на скамью в полукруглой нише в стене, новоиспечённый Владыка со вздохом вытянул ноги и попытался найти курительную трубку. Попытался – потому что в конечном итоге вспомнил, что не брал её с собой, кинув куда-то в сторону рабочего стола, до которого ещё нужно было добраться, преодолев один лестничный пролёт.

Напротив были лишь арочные проходы, открывавшие вид на внутренние дворы и город, казавшийся выше стены. Волей-неволей вспоминал при этом зрелище слова первого тави о том, что защитить дворец при такой странной конструкции было практически нереальной задачей.