Читаем Ночь империи полностью

Какой бы развитой страной ни была Эрейя, одно в ней всегда оставалось неизменным – силу признавали выше всего остального. Можно было быть прекрасным дипломатом, лучшим философом, но проиграй одну войну так, как нынешнюю, и от тебя отворачивались.

– Не страна виновата в произошедшем с Лилит,– Айорг осторожно сделал шаг в его направлении.– Не страна виновата, что она уже несколько недель не встаёт с постели и, скорее всего, больше никогда не сможет иметь детей. Не страна привела всё к этому моменту. Это был я, мои решения, и он хочет за это отыграться.

Мельком глянув в сторону Гленна в надежде найти хоть какую-то поддержку – какая ирония – он добился только того, что тот вяло пожал плечами в ответ. С едва слышным фырканьем валакх отвернулся и снова отдал всё внимание первому тави, делая ещё один шаг к нему.

– Пока я буду здесь, он ничего не станет делать. Он будет занят. Пару месяцев, большее – год. Потом потеряет интерес.– Сократив расстояние достаточно, он тронул Самаэля за локоть.– Это особенность возраста. Чем старше, тем быстрее начинаешь скучать – по себе знаю. У вас будет год, чтобы вернуть страну – потом он будет снова готов швырнуть своих людей в открытый конфликт, чтобы развеяться.

– Ты – Владыка,– первый тави повернулся к нему, хмурясь.– Думаешь, народ с радостью побежит ко мне, если узнает, что их правитель остался здесь? А если тебя убьют? Что нам тогда делать? Масру на престол посадить, или Джевиша? Или, может, Сонрэ?!

На пару мгновений стушевавшись, Айорг начал взвешивать все «за» и «против», но в итоге махнул рукой на эту затею. Не то время и не то место были для попыток понять, стоит ли сообщать Гринду ту информацию, что была у него в рукаве последние сто сорок лет.

Отступив от первого тави, валакх после недолгих промедлений кинулся к столу. Его покои и рабочий кабинет пока ещё принадлежали ему, но, насколько долго это могло продлиться, сказать точно было нельзя. Присев возле ящиков по правой стороне, он выдернул нижний из них с корнем, роняя на пол, и принялся копаться в бумагах.

Нужная нашлась на самом дне, плотно запечатанная до сих пор не потревоженной печатью самого Владыки Мортема, но лично Айоргу не нужно было вскрывать её, чтобы знать содержание. Это писали при нём и именно по его просьбе согласились сделать второй экземпляр. В тот момент оба посчитали это разумной мерой.

– Вот,– схватив свиток, валакх вернулся к Самаэлю и протянул находку ему.– Это посмертный указ Мортема. Открывай.

Первый тави с сомнением уставился на свиток. Его мысли можно было понять – посмертный указ зачитывался во всеуслышание всему дворцу сразу после подтверждения факта смерти правителя, дальше его разносили в народ уже глашатаи. Существование запечатанного документа подвергалось огромному сомнению и могло сразу без проверки быть названо подделкой.

– Открывай, ну!

Смирившись с происходящим, Самаэль забрал свиток и, разломив печать, развернул. Первые несколько секунд лицо его не переставало выражать сомнения, но, чем ближе к концу, тем более растерянным начинал выглядеть тави.

Закончив читать, он опустил было документ, но потом, нахмурившись, перечитал последнюю часть указа ещё раз. И ещё раз.

– Это бред,– нашёлся он с хоть какими-то словами.– Айорг, это бред. Я – Гринд, я военный, я не могу быть-

– Именно поэтому я не отказался,– перебил его валакх.– И именно поэтому главы ведомств и народ видели и слышали, как зачитывают второй экземпляр, где о тебе нет ни слова. Я уговорил Мортема сделать его на всякий случай.

– Так пусть так и остаётся!– Самаэль взмахнул рукой со свитком, попытавшимся свернуться в своё привычное состояние.– Меня уже считают приспешником огненных! Если я покажу им это, они назовут это подделкой.

Он немного наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с Владыкой, прижимая свободную руку к груди.

– Я – военный. Солдафон! Понимаешь? Мы не в сказке живём, чтобы я вдруг был каким-то избранным!

– Нет, не в сказке,– согласился Айорг,– мы живём в реальности, в которой Деймос Гринд оказался мужчиной, необходимым Магали Гесселинг. Дал ей право почувствовать себя нужной и любимой, дал ей право стать матерью двух прекрасных детей. И так уж в нашей реальности сложилось, что её правнук и правнучка – единственные оставшиеся представители династии – живы и здоровы.

Взяв первого тави за руки, он заглянул ему в глаза.

– Это жизнь. Половина дворца – двоюродные и троюродные родственники, здесь все спят со всеми. Магали просто оказалась в любви вернее своего мужа и не разменивалась на слуг и придворных.

Гленн, до этого сохранявший молчание, деликатно прокашлялся, таким образом напомнив о лимите времени. Отпустив тави, Айорг отошёл к столу и, осмотрев разбросанные по полу бумаги, решил, что спасать их смысла нет. Все эти приказы и договорённости отныне оставались в прошлом, а через год, если повезёт, новый правитель заключил бы и подписал новые.