Читаем Ночь империи полностью

Да и плевать: это возмущение имело полное право существовать. В день отъезда представителей Геенны обратно на родину, валакх случайно заметил, как мило первый тави болтал за жизнь с самим хозяином огненных земель. Не было это похоже на просто сухой светский разговор – скорее уж они выглядели, как не первый день друг друга знавшие люди. Можно было бы оставить это, как есть: в конце концов, и Самаэль, и Иблис отличались любовью к пустой болтовне и в меру праздному времяпрепровождению.

Проблема была лишь в том, что Князь начинал дружески болтать с чужаками, сидя на скамеечке в саду, если в будущем планировал вить из них верёвки. Обрадовавшийся дружественному отношению от самого властителя Геенны, выбранный им бедняга бы и не заметил, что его пользовали. Порой казалось, что умение незаметно вести любого в нужную им сторону ифриты впитывали с молоком матери.

Самаэль вопреки всем ожиданиям скривил донельзя глумливую мину и поинтересовался:

– Ты что, клыкастый, ревнуешь?

Было бы под рукой что-нибудь увесистое, Айорг бы непременно кинул. К сожалению, из метательных были только ножи, а тави пока ещё хотелось сохранить в целости.

– Тьфу на тебя! Думай, что говоришь.– Нахмурившись, валакх потёр переносицу пальцами.– Я всего лишь беспокоюсь.

– Ну, так перестань.

– Как давно вы с ним общаетесь?

– Лет двадцать.

– Что?!

Хохотнув, Самаэль прищурился в его сторону и стал вдруг тошнотворно похож на своего отца. Снова.

Идея метать ножи перестала казаться такой уж непривлекательной.

– Шучу. Я встретил его первый раз на похоронах Владыки Фикяра.– Переведя взгляд на дорогу, он изобразил задумчивость,– надо сказать, приятный малый. Не знаю, с чего все так его чураются.

– Самаэль, пожалуйста,– нервно усмехнулся валакх,– давай ты сейчас снова скажешь, что пошутил.

– И да, и нет. Я не следил, как он общается с другими, но со мной этот ифрит удивительно прямолинеен.

Иблис и «прямолинейность»? Эти две вещи никогда не стояли даже в параллельных рядах, не то, чтобы в одном. Айорг знал его достаточно долго и имел наглость полагать, что достаточно хорошо – хозяин огненных земель очень не любил говорить напрямую. Обычно любой разговор с ним был игрой «Угадай, что я имел в виду, и сделай свои выводы».

Впрочем, этот ифрит был ещё и поразительно гибким, когда дело доходило до поисков путей к чужим сущностям. Умение просчитывать каждого и подбирать нужные ключи, чтобы собеседник ему открылся, было у Иблиса и его приближенных действительно данным от природы. Они могли быстро вывести на разговор, могли заговорить зубы, при этом не выдавая и мизера информации про самих себя.

– Насколько?

– Достаточно,– если бы можно было дать более туманный ответ, Самаэль непременно бы это сделал.

В случае, если он не врал, и Иблис действительно был в общении с ним образчиком откровенности, это могло значить довольно многое. Как минимум, могло быть знаком того, что ифрит отказался от своей привычной стратегии, потому что понимал: мутить воду с тави бесполезно. Самаэль и сам умел это делать так, как будто бабушка у него согрешила с каким-то огненным.

Вот только ни одного, ни другого не представлялось возможным расспросить поподробнее! Кинься валакх сейчас в Геенну с попытками выяснить, с чего вдруг так интересовались его генералом, услышал бы примерно то же, что и от Самаэля. И вопрос бы без ответа не оставили, и не сказали бы при этом ничего.

От собственной беспомощности хотелось лезть на стену.

– Если тебя это беспокоит, я не планирую в ближайшее время перебираться в Геенну и присягать на верность их правителю.

– Что?– Айорг выбрался из вороха собственных мыслей и посмотрел на тави.– Я не слушал.

– Хотя бы честно признался,– устало вздохнул Самаэль.– Говорю, мне нет интереса присягать на верность ифритам. Можешь спать спокойно.

– Мне кажется, в последнее время я у тебя только раздражение вызываю. Поэтому не могу не беспокоиться, что ты вдруг захочешь уйти к тому, с кем можно шутить в саду на скамеечке.

– Да что ты прицепился к этой скамейке?!– огрызнулся тави, взмахивая рукой.– Я там случайно вообще оказался тогда!

Раздражённо проворчав что-то сквозь зубы, он на пару мгновений прикрыл лицо ладонью.

– И прекрати вот это своё «в последнее время я тебя раздражаю», ладно? Моё отношение к тебе такое же, как и всегда.– Немного помолчав, Самаэль тихо хмыкнул.– Просто ты только сейчас действительно начал обращать внимание.

– Я и раньше замечал.

– Знаешь что, Первородный?

Прищурившись на него, тави, видимо, передумал говорить то, что изначально запланировал.

Они уже отъехали от работавших в поле крестьян на достаточное расстояние, чтобы не беспокоить их внезапным желанием охотиться. Самаэль, казалось, закончивший разговор, открепил от седла лук и целиком отвлёкся на пичуг, за которыми с не меньшим интересом теперь снова следил Ноктис.

Напомнив себе на всякий случай взяться за поводья, Айорг нахмурился. Та фраза, которую тави так и не сказал, была ему прекрасно известна.