Читаем НКВД полностью

Ностальгия по прошлому – удел стариков, которым кажется, что с их уходом рушатся мировые устои. Днепрогэс дал электрический ток и работу новым поколениям, которые сломали старые порядки и традиции. И река жизни потекла по новым берегам и законам.

Строительство Днепровской плотины для молодежи Кичкаса стало важной жизненной школой. Плотину строили сразу с правого и левого берегов. Строительные бригады соревновались друг с другом, кто быстрее забетонирует основание плотины. Бетоноукладчиками в моей бригаде были девушки. Ими руководила черноглазая бойкая Алина. Она часто торопила меня с подачей бетона. Алина была комсоргом. Под ее влиянием и я поступил в комсомол. Наше знакомство продолжалось и после работы. Мы подружились, и дальше – больше. Алина стала моей невестой. Мы начали планировать наше совместное будущее. Я поступил в Запорожский заочный индустриальный институт, а Алина была принята в Харьковский медицинский институт. Моя невеста была романтичной натурой. Она не боялась летать с Хортицких скал в реку, и ей нравились летчики. Точнее ей, как всякой молодой женщине, нравилось то всеобщее уважение и внимание, какими в то время пользовались летчики. Это было время Валерия Чкалова и его соратников. По призыву комсомола я с четвертого курса был зачислен в Качинское летное училище. После окончания училища меня направили в Бакинский авиаотряд. Я сделал предложение Алине, а сыграть свадьбу мы решили после того, как она окончит институт.

Судьба военного непредсказуема. Она не подлежит планированию. Теплой сентябрьской ночью наш авиаотряд подняли по боевой тревоге. Как циркачи, мы спускались с четвертого этажа по длинным гладким шестам сразу в бортовые машины. Без остановок нас доставили на вокзал. Последовала команда – бегом по вагонам! Когда поезд набрал скорость, командир сказал, что нас направляют на выполнение ответственного задания Родины. Нам выдали гражданскую одежду, велели переодеться и сдать военную форму. В Батумском морском порту нас посадили на теплоход «Ястреб». Комиссар нам сказал, что теперь мы поплывем в Средиземное море в качестве советских туристов. Кроме нас и обслуживающей команды матросов на корабле никого не было. Контактировать с матросами было запрещено. Аналитиков мучила тайна превращения летчиков в морских туристов. Любознательные задавались вопросом о том, куда же нас везут. Комиссар обещал все объяснить, когда доплывем до Босфора. Перед самым Босфором комиссар сказал, что международная обстановка обострилась и что мы едем помогать республиканскому правительству Испании бороться с германскими и итальянскими фашистами, которые воюют на стороне генерала Франко. Пилотам, у которых были дети или престарелые родители на иждивении, предложили в Стамбуле пересесть на теплоход, идущий обратным рейсом. Никто не пересаживался в Стамбуле, и мы полным составом доплыли до острова Корсика, где пришлось пересесть на подводную лодку. Скрытно, под водой, нас доставили в Барселону. Комиссар всю подводную часть дороги сильно нервничал. И было из-за чего. Накануне, в начале сентября правительство СССР заявило протест правительству Италии в связи с потоплением советских судов в Средиземном море. Были протесты и к Германии, чьи подлодки топили суда других стран. В середине сентября даже состоялась международная конференция по борьбе с пиратскими действиями подлодок Германии и Италии. Потомки древних римлян под предводительством фашистской клики Муссолини решили продемонстрировать свою силу средиземноморским странам, как это было когда-то в войнах с Карфагеном.

После замкнутого пространства подлодки открытые морские и береговые пейзажи Барселоны показались нам чудом. А сам город – большой с красивыми памятниками и многолюдными улицами – производил впечатление нарядности и довольства. Чем-то он напоминал нам Баку, а испанцы своей приветливостью были похожи на азербайджанцев. Пока нас везли на аэродром, встречавший военный советник с гордостью показывал нам необычные архитектурные творения Гауди.

На аэродроме нас разместили в одноэтажных бараках. Три дня мы обустраивали свое жилье, осматривали взлетно-посадочные полосы и знакомились с ориентирами в ожидании прибытия самолетов. Но вот прибыли тем же подводным путем разобранные узлы И-16. Это был моноплан новой конструкции Ильюшина. Он развивал скорость до 600 км/час, но был вооружен хуже, чем немецкие, которые проигрывали нашим в скорости и в маневренности. За тупой нос испанцы называли наши самолеты «курносыми». Мы собрали самолеты и облетали их над Барселоной.