Читаем Ниточка памяти полностью

Вошло что-то огромное, заслоняя свет. Мать? Отец. Его рука, приблизилась, презрительно выдернув палец, который больно чиркнул по новому зубу. Он попытался засунуть его обратно, но не мог шевельнуться. Что-то мощно и твердо приказало ему никогда не делать этого вновь. И он никогда больше не делал.

Значит умственного щита тогда еще не было. Забавно, какой четкой явилась та картинка — воспоминание раннего расстройства.

Что-то еще…

Комната заполнялась гостями. Ему было четыре тринтанских года, и в первый раз ему позволили выйти. Отец гордо знакомил его со всеми. Но шум, телепатический шум был слишком громким; он попытался думать так, как думал каждый, — одновременно. Это напугало его. Случилось что-то ужасное. Поток темно-коричневого полужидкого вещества вырвался из его рта и размазался по стене. Его вырвало на публике.

Приступ ярости, красной и острой. Внезапно он потерял контроль над своими членами — спотыкаясь, он побежал к двери. Ярость на отца и стыд за себя — или за отца? Он не мог сказать. Но чувство задело его, и он сражался с ним, приблизив к нему ум. Отец вышел как разящее пламя, и гости тоже все вышли. Он остался один в этом пустом мире. Он стоял, напуганный и раздавленный. Другие думы вернулись.

Его отец гордился сыном! В четыре года маленький Кзанол уже обладал Силой!

Лэрри усмехнулся хищной ухмылкой и встал. Его скафандр…? В комнате отдыха на одном из кресел. Он влез в него, затянул шлем и вышел.

Кзанол тащил огромную светлую массу до тех пор, пока она не вышла из льда. Она выглядела как большой искалеченный гоблин, лежащий на спине.

Лед плотно заделал тоннель позади него; воздух уплотнился — действительно уплотнился. Как удачно! Кзанол воспользовался сжатым воздухом из своего костюма, чтобы повысить давление в ледяном коконе. Он хмуро взглянул на циферблат в верхней части груди, затем снял шлем.

Воздух был холодным и разряженным. Но теперь ему не надо нести шлем-усилитель назад на корабль. Он может надеть его здесь.

Кзанол посмотрел на костюм и понял, что ему нужна помощь. Он перевел ВНИМАНИЕ на Лэрри Гринберга. И обнаружил, что не видит его.

Гринберг был где-то рядом.

Неужели он мертв? Нет — Кзанол уверенно чувствовал его.

Это плохо, очень плохо. Потому что и Гринберг уверенно чувствовал его.

Раб теперь был самим собой, но с умственным щитом, работавшим на полную мощность. К счастью, усилитель остановит его. Он мог управлять даже взрослым тринтанином.

Кзанол потянулся вниз, пытаясь перевернуть костюм передом к себе. Он был… не тяжелый, но массивный… однако передвинулся.

Шел снег. В разряженном воздухе снег падал словно гравий, отброшенный взрывом. Он падал с такой силой, что мог быт убить незащищенного человека. Там, где он сталкивался с твердой поверхностью, образовывались трещины, и по ним было удобно идти.

К счастью, Гринбергу не нужно было всматриваться в мглу. Он точно ощущал, где находится Кзанол, и уверенно шел в этом направлении. Его скафандр не был таким хорошим, как у Кзанола. Холод мягко сочился через рукавицы и сапоги. Он чувствовал себя хуже, чем на лыжных прогулках, но это нравилось ему.

Потом мозг захлестнула Сила. Его умственный щит твердо захлопнулся. Волна тут же прошла. Но теперь он не мог найти Кзанола. Тринтанин поднял свой умственный щит. Лэрри остановился, запутавшись, затем снова пошел вперед. У него был компас, поэтому он шел прямо к цели. Но Кзанолу теперь стало известно, что он приближается.

Постепенно в его уме всплыл образ. В каждом органе чувств, — в глазах, ушах, в осязательных и кинетических нервах — он чувствовал, что делал Кзанол, когда Сила захлестнула его.

Он сгибался над вторым костюмом.

Тогда… ухе слишком поздно.

Он не мог бежать; скафандр не был создан для этого. Он осмотрелся вокруг с растущим отчаянием, и снова отправился в путь, так как помощи ждать не приходилось.

Шагать. Шагать, дробя лед подошвами.

Через полчаса, — то есть через час после того, как он покинул судно, — Лэрри увидел порошковый снег. Он был нежным и пушистым, сильно отличаясь от падающих ледяных пуль. То были остатки раскопок Кзанола. Он воспользовался ими как указателем.

Порошковый снег становился все глубже и глубже, пока внезапно не поднялся до высокого сугроба. Пытаясь взобраться на него, Лэрри соскользнул назад вместе с лавиной снега. Но он должен подняться туда! Когда Кзанол откроет костюм, со всем будет покончено. И он продолжал карабкаться.

Лэрри был на половине пути к вершине, почти выбиваясь из сил, когда вершина пришла в движение. Снег выстреливало ровным потоком, и он оседал медленным фонтаном. Лэрри поспешно скатился вниз, боясь быть похороненным заживо.

Снег продолжал струиться. Кзанол расчищал дорогу назад… но почему он не взял с собой шлем?

Фонтан поднялся еще выше. Частички льда на несколько миль взмывали в горящую и холодную атмосферу Плутона, проносясь через дрейфующий фонтан и покрывая слоями скафандр Лэрри. Он непрерывно двигался, чтобы сохранить свои суставы свободными. Он был покрыт оболочкой пресвечивающегося льда, разбитой и треснувшей на суставах.