Читаем Ниточка памяти полностью

Лев не мог говорить. Его язык и губы были такими же одеревеневшими, как и все мышцы. Он прослушал все сообщение заново, он слушал, как оно повторялось и повторялось. Голос Гарнера звучал более настойчиво, чем десять минут назад.

Ураган теперь был почти под ним. Он посмотрел прямо вниз — в глаз циклона.

От одного из мрачных сшей на ободе центра пламя метнулось внутрь.

Все было похоже на первый взрыв, который он видел через телескоп. Но теперь это происходило воочию! На первые двадцать секунд плато потонуло в многоцветном пламени. Не спеша, как неторопливая, сонная лень в прохладное утро, огонь поднялся вверх и захлестнул его. То был огонь и лед, куски льда настолько большие, что их молено было видеть — льда, горящего в когтях высоты и мощи, пылающего хищника, несущегося, чтобы поглотить его.

Гонки випринов. Согнутые скелетообразные формы, похожие на огромных гончих-альбиносов, скользили по пыльной поверхности дороги. Форсунки их дирижабельных ноздрей горели неровным пламенем, кожа сияла как масло. Они стремительно проносились вокруг публики, напряженно внимавшей и толпившейся в центре круга. Воздух был плотным от Силы; тысячи тринтан отчаянно выкрикивали приказы своим фаворитам, прекрасно зная, что у мутантов-випринов нет мозгов, чтобы услышать их. Кзанол, восседая на одном из самых дорогих мест, сжимал сиреневый пластиковый шнур, зная, что эта гонка — именно эта гонка — означает разницу между жизнью владельца разведывательного судна и жизнью управляющего очистными сооружениями. Либо он получит акции, на которые можно купить корабль, либо у него не будет ничего.

Лэрри отбросил это. Слишком поздний период в жизни Кзанола. Ему нужны более ранние воспоминания. Но мозг, казалось, был наполнен туманом, и тринтанские воспоминания были размыты, их было трудно уловить. Когда он был Кзанолом-Гринбергом, у него не существовало проблем с памятью, но став Лэрри, он нашел ее до раздражения нечеткой.

Самой ранней вещью, которую он мог вспомнить, была сцена с подсолнечниками.

У него не осталось сигарет. Они могли оказаться в кармане у пилота, но Лэрри не мог до него дотянуться, И он был голоден; Лэрри не ел уже десять часов. Мог бы помочь гнал. Он бы точно помог, подумал Гринберг, поскольку убил бы его за несколько секунд. Лэрри сорвал пуговицу с рубашки и сунул ее в рот. Она была круглая и гладкая, и очень походила на гнал.

Он сосал ее, позволяя уму растворяться.

Три корабля спустились на другой стороне того, что осталось от Полумесяца Котта. В кабине управления каждого судна сидели пилоты, ожидая приказов и пережевывая неистовые, бесполезные мысли. В четвертом корабле… Вкусовые щупальца Кзанола встали дыбом по углам рта, когда он проверил его.

Во многом это было похоже на его память об аварии. Ярко пылающий ветер, вселенная ревущего, терзающего пламени и дробящие удары.

Ладно, не так уж и нужен ему этот Лев. Кзанол включил дезинтегратор и зашагал вперед. Что-то ярко засветилось через темную ледяную стенку.

— Они не отвечают, — сказал Ллойд.

Гарнер откинулся назад от торможения в одну единицу. Слишком мало, слишком поздно… Флот Пояса разбит. Но его глаза вдруг сузились, и он произнес:

— Они блефуют.

Месней вопросительно взглянул на него.

— Все так и есть. Они блефуют, Ллойд. Они не так глупы. Мы дали им такой прекрасный шанс! Как четыре пики в одни руки. Идеальная возможность заставить нас сражаться с чужаком.

— Но если они действительно попались, мы бы держали такое же пугающее молчание.

Люк произносил отрывистые фразы по мере того, как находил ответы:

— Верно. В любом случае радио бы молчало. Но в обоих случаях мы получаем один и тот же ответ. Необходимо стрелять на поражение. Либо по флоту, который будет возвращаться с усилителем, либо по инопланетянину, который попытается завоевать Землю. В любом случае мы должны атаковать.

— А ты знаешь, что это означает?

— Ну, скажи.

— Нам сначала придется убить Атвуда и Смоки. И Андерсона.

— О-о-ох. Про Атвуда, это ты прав., Он никогда не позволит нам стрелять по своим друзьям, будь они уже рабами или кем-то еще. Но мы можем надеяться, что Андерсон справится со Смоки.

— Как с твоей координацией?

— С моей…? — Люк поднял неуверенные, трясущиеся руки, неуклюжие пальцы и подумал о потере контроля над сфинктерными мышцами. Последствия паралича. — Ты снова прав. Смоки отправит Андерсона на фарш. — Он порывисто вздохнул. — Нам надо нанести удар обоими кораблями одновременно.

— Люк, пообещай мне! — Месней выглядел как сама Смерть. Он был старым человеком и еще недавно умирал от голода. — Я хочу, чтобы ты поклялся, что как только мы увидим этот усилитель мыслей, мы разрушим его. Не захватим его, Люк, а разрушим!

— Все в порядке, Ллойд. Я клянусь.

— Если ты попытаешься утащить его домой, я убью тебя. Это все, что мне хотелось тебе сказать.

Его палец, огромный палец торчал в огромном рту с крошечными, игольчатыми зубами. Он сидел на своем месте, у груды мяса, довольно внушительной, и все равно сосал свой палец, потому что был голоден. Он всегда был голоден.