Читаем Николай Лысенко полностью

Бабушка Мария Васильевна (родная сестра известного математика Михаила Остроградского) очень любила своего внука и поэтому часто брала его к себе, где он также познавал красоту украинских песен, легенд своего народа, знакомился с его обычаями и традициями. Мария Васильевна любила украинские песни и часто зимними вечерами приглашала девушек-горничных петь. «Возможно, что благодаря тем хорам украинская песня впервые вливалась и слышалась могучей волной в сердце маленького Николая», – отмечает Олена Пчилка. Именно у Булюбашей в его сердце зародились первые искры любви к своему народу, к его старинным обрядам, к культуре вообще и к песне в частности. Потому, что лишь «украинское село в те давние времена, – писала впоследствии Олена Пчилка, – сохраняло язык, сказку, песню…» Свояк Михаил Старицкий так вспоминал о тех годах детства и ранней юности: «Придет лето, наступит день Купала… девушки, украшенные полевыми цветами, разведут костер, в вихрях вспыхивающей соломы прыгают через огонь, а с ними вместе и Николай… Придет Рождество, Новый год; колядуют, щедруют…»

Яркой украинской фигурой являлся и дядя, Александр Лысенко, обладающий живописно-казацкой красотой. Как вспоминала украинская поэтесса, мать Леси Укранки, Олена Пчилка, «жил тот дядя на своем хуторе, близ села Клещинцево… Против воли родителей женился он на девушке-крестьянке казацкого рода, разговаривал только по-украински и тем щеголял в благородном обществе… Можно, наверное, сказать, что так отзывался древний, бессмертный «росток» украинский… Любил вспоминать давние казацкие времена, знал много казачьих песен и, обладая хорошим голосом, а также умея играть на бандуре, охотно их пел. Сын его сестры, маленький Михаил Старицкий, а также его свояк, Николай Лысенко, с упоением слушали эти песни…» Именно с его слов гимназист Николай Лысенко впервые начнет записывать мотивы казацких песен: «Ой, не ладно, запорожцы», «Атаман, отец наш», «Встает туча из-за лимана».

Хорошо пел запорожские исторические песни и думы родной дядя Николая – Андрей Романович. «У дяди нашлось, между прочим, и первое печатное издание «Кобзаря» Т. Шевченко и «Энеида» Котляревского», – вспоминал впоследствии Николай Витальевич. Воспитанный на французском языке, юный Николай, прочитав «Кобзаря» Тараса Шевченко, с тех пор навсегда попал под очарование красоты родного слова, осознанно полюбив его.

В семье, которая хорошо помнила крепостной оркестр деда матери Петра Булюбаша, музыкальная одаренность и желание заниматься музыкой вызывали интерес и понимание. Родители Коли очень любили музыку: мать прекрасно играла на рояле; отец хотя и не знал нот, но очень любил импровизировать на фортепиано и подбирать на слух самые разные мелодии. Маленький Коля любил слушать, как мать играет (а играла она превосходно), мог стоять около нее часами, а вскоре и сам выучился одним пальцем подбирать мелодии. Мать заметила интерес сына к музыке и наняла учительницу, но Николай возразил категорически – учить его будет только мама. Поэтому к занятиям маленького мальчика также добавилась игра на фортепиано (по мнению родных, она еще и придавала бонтонности). Мать, которая была поклонницей европейской и русской классики, вовремя заметила способности сына и сама как хорошая пианистка сумела выявить музыкальный талант будущего композитора и развить его, открывая для маленького Николая мир музыки через классические сонаты, парафразы и попурри на темы популярных опер, модные салонные пьесы наподобие «Спящего льва» А. Контского.

Систематически заниматься музыкой Лысенко начал с пяти лет и обнаружил большие музыкальные способности. Шестилетний мальчик поражал всех музыкальной памятью и чистотой игры. Как вспоминает свояк Михаил Старицкий: «В те годы, помимо обычного начального обучения, мальчика учили играть на фортепиано; он любил эти занятия, особенно игру в четыре руки, и вообще делал в музыке быстрые успехи. Техника ему давалась очень легко, музыкальная память с первых шагов оказалась необычайной; шестилетний ребенок поражал всех ловкостью и чистотой своей игры… Кроме того, он с удивительной легкостью усваивал мотивы и подбирал их на рояле».

В 9 лет Николай написал свое первое музыкальное произведение – достаточно грациозную и красивую «Польку» для фортепиано, которую отец издал в подарок ко дню рождения сына.

С 10 лет мальчик учился в киевских частных мужских пансионах. Как вспоминает Михаил Старицкий: «…Николай был увезен в Киев и передан в аристократический пансион Вейля, который находился на ул. Фундуклеевской. В этом пансионе он пробыл три месяца: суровое обхождение и плохое питание заставили родителей перевести балованного любимца в пансион Гедуэна, который находился в Липках; в нем Лысенко и окончил полный курс, то есть три класса…»