Читаем Незаменимый вор полностью

– Верим, – сказала Ольга. – Но у нас мало времени. Вы говорите, что бутылка была у Федула?

– Да. И он всегда мне ее показывал, чтобы заставить что-нибудь для него сделать. Говорил, что я у него в руках. Я сначала не верил, а потом и правда стал бояться. Ведь что-то такое от меня там точно было! А вдруг он разозлится и разобьет бутылку? Что будет со мной? Я ничего об этом не знал, но старался его не злить. А он снова и снова заставлял меня убивать... Началась война с Амиром. Амир – единственный человек, с которым я ничего не мог сделать. Он сам мог вытворять какие угодно чудеса и убивал наших людей. Я имею в виду людей из бригады Федула. А я должен был защищать бригаду, но для этого мне приходилось убивать людей Амира. Я совсем запутался. Мне хотелось самому умереть, чтобы никого больше не убивать, я даже пытался застрелиться, но ничего у меня не вышло. Я не смог нажать на спуск. Потом пришел Федул и отобрал пистолет. Он ударил меня по лицу и с тех пор не подпускал к оружию... Но все равно заставлял убивать. А я не могу! Не могу я жить и считать себя убийцей. Я хочу остановить это любой ценой. Помогите мне! Убейте, что ли! Только не больно...

Очкарик умолк и закрыл лицо руками. Плечи его снова мелко затряслись.

– А где теперь эта бутылка? – спросила Ольга.

Не переставая всхлипывать, Очкарик расстегнул свой портфель и несмело, только до половины, вынул оттуда знакомую бутылку с золотой этикеткой.

– Вот. Федул бросил, когда убегал...

– Разрешите-ка... – княжна протянула руку к бутылке, но Очкарик испуганно отпрянул.

– А вы меня... не заставите снова... а?

– Дай сюда! – оборвала его Ольга, и Очкарик немедленно отдал ей бутылку.

Княжна повертела ее в руках, заглянула в горлышко и с одобрением кивнула.

– Здесь он!

– Кто? Ифрит? – удивился Гонзо.

– Почему ифрит? Настоящий... – тихо ответила княжна. – Вот ведь какая штука! Даже не знаю, что делать...

– Как это не знаешь? – Гонзо склонился к Ольге и зашептал ей в ухо. – Ты что, не можешь его вытащить?

– Вытащить этого не трудно, – прошептала княжна, еще раз заглянув в бутылку, – трудно того посадить...

– Почему? – спросил Христофор.

Ольга как-то странно, беспомощно захлопала своими длинными ресницами.

– Жалко...

– Да ты что?! – просипел ей в ухо Христофор. – Соображаешь, что говоришь? Это же ифрит!

– Я понимаю, – горько покивала княжна. – И все равно – жалко.

– Да как можно такого жалеть?! – горячился Христофор, не особенно даже понижая голос. – Слизняк! Манная каша! Таких надо в стаде держать, чтобы удобней было доить.

– Ошибаешься, – прошептала в ответ княжна. – Это тоже характер. И не такой уж слабый. Даже ифрит ничего не смог с ним сделать – он как был Очкариком, так Очкариком и остался. У него в крови отвращение к убийству и насилию, а ифриту такие чувства вообще недоступны. И потом... он такой несчастный! Не могу я просто так его в бутылку загнать!

– Вот женщины! – пробормотал Гонзо. – Найдут же кого пожалеть! Я, может быть, тоже несчастный! Почему меня никто не жалеет?

– С тобой после, – жестко сказала княжна. – А сейчас... у меня, кажется, появился план...

Она повернулась к Очкарику и протянула ему бутылку.

– Я думаю, нам незачем играть в кошки-мышки, – сказала она. – Лучше будет, если вы узнаете всю правду.

– Правду? – со страхом переспросил Очкарик. – О чем правду?

– О самом себе, – сказала Ольга. – Дело в том, что вы не человек...

Гонзо схватился за голову.

– Оля, что ты делаешь?! – тихо произнес он. – У тебя переутомление!

Очкарик нахмурился.

– В каком смысле – не человек?

– В прямом. Вы – существо из другого мира. Конкретно – из пространства ТИОН-500.

– Да какое еще существо? Вы о чем?

– В вашем мире такие существа известны как джинны или ифриты. Читали «Тысячу и одну ночь»? Там они довольно подробно описаны.

– Постойте! – Очкарик нервно усмехнулся. – Вы что, хотите сказать, что я джинн, что ли? Из лампы? Что за бред?!

– И я говорю – бред, – вставил Гонзо.

– Я бы сказала точнее: вы – ифрит. Из бутылки. Вот из этой самой.

Очкарик недоверчиво покачал головой.

– Знаете, эту бутылку я в первый раз увидел совсем недавно. А себя, извините, помню с раннего детства...

– Не себя. У вас чужая память.

– Как это – чужая?

– Вы скопировали память того человека, которого вместо себя посадили в бутылку.

– Просто сумасшествие какое-то! Кого это я посадил в бутылку?

– Настоящего Очкарика.

– Что-то не припоминаю!

– Разумеется, вы не припоминаете, ведь сначала вы его посадили, а затем, по обычаю всех ифритов, сами стали Очкариком. У вас его тело, его сознание и память. Различия существуют только на молекулярном уровне. Да еще разве что вот это...

Ольга быстро наклонилась к ботинкам Очкарика и дернула за шнурок. Со звонким щелчком шнурок отломился – он, как и весь ботинок все еще оставался каменным.

– Вы не припомните за собой в детстве способности превращаться в памятник? – спросила Ольга, протягивая Очкарику обломок шнурка.

Тот покосился на шнурок, но в руки не взял.