Но аннигилятор был ни при чем. Просто разлившаяся под землей констраква отвоевала у этого мира очередной кусок территории. Из старого котлована в новый уже хлынул поток красно-синих растений и сейчас же закружился водоворотом, прямо на глазах растворяя в себе острова рухнувшей земли. В нем бесследно исчез не только заготовительный цех, но и столярный, и стены ифритовой ловушки, и, что самое страшное – здание заводоуправления. На краю обрыва возвышался только чудом сохранившийся памятник.

Гонзо со стоном поднялся с земли, вытряхнул глину из волос и медленно поплелся вдоль обрыва. Он не сказал ни слова, да Ольга с графом ни о чем его и не спрашивали, они просто по привычке побрели следом. У подножия памятника Гонзо остановился, чтобы подождать своих спутников. Он тяжело опустился на нижнюю ступеньку постамента, расстегнул рубашку и вытряхнул из-за ворота еще порцию глины. Памятник, изображавший не то директора, не то главного конструктора завода, в очках и с портфелем в руке, слегка накренился во время землетрясения, но стоял вполне надежно и довольно далеко от обрыва.

Подошла Ольга. Она попыталась сесть рядом с Гонзо, но не смогла – ноги уже не слушались ее. Она осталась стоять и спросила:

– Здесь было заводоуправление?

Гонзо молча кивнул.

– И там прятался ифрит?

– Амир сказал – там.

Ольга сделала шаг к обрыву. Перед ней в темноте ворочался океан констраквы.

– Теперь мы его никогда не найдем... – сказала княжна.

Гонзо пожал плечами.

– Почему? Найдем.

– Если я его найду, – сказал граф, – то я его без заклинаний в бутылку забью. Задницей вперед. Только вот где его искать? – он подошел к Ольге и тоже стал смотреть в темноту под обрывом.

– А чего его искать... – Христофор с трудом поднялся со ступеньки и повернулся к памятнику. – Ладно, – сказал он, – хватит, слезай. Не смеши людей!

Граф и княжна медленно обернулись и ошарашенно уставились на памятник. Каменные черты лица вдруг дрогнули, забегали глаза под дужками очков, памятник судорожно вздохнул и превратился во вполне обычного человека. На вид ему было лет двадцать пять, он был скромно одет и смертельно бледен...

Глава 15

– Слезай, говорят тебе! – прикрикнул Христофор.

Человек в очках немедленно повиновался. Он неуклюже слез с постамента и встал, прижавшись к нему спиной.

– Ишь, где вздумал прятаться! – весело ворчал Гонзо. – Ты что думаешь, я идиот? Ты думаешь, я не помню, что на этой тумбочке, – он указал на постамент, – одни ноги торчали, и никакого памятника не было? Конспиратор! Тебя как зовут-то?

– Очкарик, – буркнул бывший памятник и на всякий случай добавил: – Из бригады Федула...

– Не больно-то похож ты на бригадника... – усмехнулся Гонзо.

– Погоди-ка, – отстранил его граф. – Это, значит, вот кто нас убить хотел?

Он шагнул к человеку в очках с явным намерением превратить его в человека без очков. И, может быть, не только без очков. А может быть, и не в человека.

– Не... не надо! – Очкарик, не выносивший кулачной расправы, пытался закрыться портфелем. – Я не хотел убивать! Оно само! Я не знаю, почему так получается! Честное слово! Я вообще ничего не понимаю... Это какой-то ужас...

Он скорчился у подножия постамента, плечи его затряслись, из-под очков потекли слезы.

– Джек, оставь его в покое, – сказала Ольга, и Очкарик сейчас же с надеждой посмотрел на нее.

– Я клянусь вам, это только от страха! – продолжал он, обращаясь к Ольге. – Я сначала вообще не верил, что это происходит на самом деле, думал – шизофрения, бред... Как бы я хотел, чтобы это был бред! Но они действительно умирают... Я их убиваю... То есть нет! Я никого не убиваю! Это как видение, как кошмар... Я представляю себе, что может случиться, и это сразу случается! И невозможно остановить! Знали бы вы, чего мне это стоит... Били меня, издевались – я терпел. Заставляли сейфы ломать – ломал. Но зачем же убийцей-то меня сделали?! Не могу я так жить! Мне умереть хочется. Но я и умереть не могу... Чего бы я только не дал, чтобы все это оказалось сном! – голос его пресекся и превратился в едва различимый шепот. – ... Вот так проснуться бы – и ничего нет. И ничего не было. Никаких чудес. Никаких ловушек. И главное, чтобы я никого не убивал!

Княжна подошла ближе и, несмотря на боль в ногах, опустилась на ступеньку рядом с ним.

– Когда это началось? – спросила она.

– Когда... – Очкарик послушно наморщил лоб. – Давно... то есть, не очень. Не помню... Все так перемешалось за это время... Да! Это началось, как только я познакомился с Федулом.

– А как ты познакомился с Федулом? – княжна придвинулась ближе и положила руку на его плечо. – Расскажи-ка все по порядку. Может быть, мы сумеем помочь...

– Да, да! Конечно. Спасибо! – Очкарик утерся рукавом и, доверчиво заглядывая Ольге в глаза, принялся рассказывать.