Читаем Невиновный полностью

Для обвинения процесс над Фрицем стал отличным разогревом перед главным событием, в котором предполагалось задействовать тех же свидетелей и практически в том же порядке. Но на предстоящем суде у штата было два дополнительных преимущества. Во-первых, подсудимый был психически неуравновешен, склонен переворачивать столы и выкрикивать оскорбления, а такое поведение большинство людей, в том числе присяжные, не одобряют. Рон мог быть пугающе мрачным, люди страшились его. Во-вторых, его адвокат был слеп и не имел помощников. После того как его назначенный судом помощник Барбер в марте был освобожден от дела, замены ему так и не нашли. Барни славился быстротой реакции и непревзойденным умением вести перекрестный допрос, но отпечатки пальцев, фотографии и исследование волос в силу незрячести были его слабым местом.

Защита не могла дождаться начала процесса. Барни уже тошнило от Рона Уильямсона. И его приводило в отчаяние то, что он отнимает у него бесценные часы, которые можно было бы потратить на других, платных клиентов. К тому же он боялся Рона, физически боялся. Он попросил сына, который не был юристом, во время процесса сидеть за спиной у Рона – на всякий случай. Сам Барни собирался сесть как можно дальше от своего подзащитного, но скамья оказалась не настолько длинной, так что в случае, если Рон внезапно сделал бы угрожающее движение в его сторону, сын должен был вскочить и силой усадить его на место.

Таков был уровень доверия между адвокатом и его клиентом.

Однако 21 апреля мало кто в переполненном зале суда догадывался, что сын призван защитить отца от его клиента. Большинство присутствовавших были потенциальными присяжными, непривычными к подобного рода заседаниям и не знавшими, кто есть кто. Здесь же находились репортеры, любопытствующие юристы и обычная компания сплетников, которых в маленьких городах всегда привлекают судебные процессы, особенно если рассматривается дело об убийстве.

Аннет Хадсон и Рини Симмонс сидели в первом ряду как можно ближе к скамье подсудимого. Несколько близких друзей Аннет вызвались в течение всего процесса быть рядом и поддерживать ее. Она отказалась. Ее брат был болен и непредсказуем, она не хотела, чтобы ее друзья видели его в наручниках и кандалах. Не хотела она и подвергать их тяжкому испытанию смотреть на улики и слушать чудовищные показания свидетелей. Им с Рини уже довелось пройти через это во время предварительных слушаний, так что они представляли себе, что их ждет теперь.

У Рона друзей в зале не было.

Первый ряд по другую сторону прохода занимала семья Картеров, там же они сидели и во время суда над Фрицем. Родственники противных сторон старались не встречаться взглядами.

Был четверг, прошел почти год со времени эксгумации тела жертвы и ареста Рона и Денниса. Год и месяц минули с того времени, как Рон последний раз более-менее серьезно лечился в Центральной больнице штата. По запросу Барни его однажды осмотрела Норма Уокер из местной больницы. Это был краткий визит, который начался и закончился так же, как все прочие его визиты в городскую клинику. В течение всего года назначенные лекарства выдавались ему тюремщиками нерегулярно, если вообще выдавались. Время, проведенное в тесной одиночной камере, не способствовало улучшению его душевного здоровья.

Тем не менее душевное здоровье Рона не волновало никого, кроме его семьи. Этот вопрос не поднимали ни обвинение, ни защита, ни сам суд.

И вот настало время суда.

Волнение первого дня быстро угасло, как только началась утомительная процедура отбора присяжных. Шли часы, представители сторон задавали вопросы кандидатам, судья Джонс методически отсеивал их одного за другим.

Рон вел себя хорошо. И выглядел прекрасно – подстриженный, выбритый, в новом костюме. Он исписывал заметками страницу за страницей под недреманным оком сына Барни, который, несмотря на то что испытывал такую же усталость, как и остальные, не сводил взгляда с отцовского клиента. Рон понятия не имел, почему за ним так пристально наблюдают.

К концу дня дюжина присяжных все же была отобрана – семь мужчин и пять женщин. Изолировать их не собирались.

Аннет и Рини испытали прилив надежды. Одним из присяжных оказался зять соседки Аннет, жившей через дорогу от Хадсонов. Еще одним – родственник священника их церкви, который, конечно же, прекрасно знал Хуаниту Уильямсон и помнил ее преданность церкви. Еще одним – дальний родственник одного из свойственников Уильямсонов.

Лица большинства присяжных казались знакомыми. Аннет и Рини в разное время встречались с ними в Аде. Ведь это и впрямь маленький город.

Присяжные вошли в зал в девять часов следующего утра. Нэнси Шу от имени штата произнесла вступительное слово, словно под копирку списанное с того, которое она готовила для процесса над Фрицем. Барни отложил свое до речи главного обвинителя.