Читаем Невиновный полностью

Первым свидетелем защиты был сам Деннис Фриц. Он рассказал о своем прошлом, о своей дружбе с Роном и тому подобном. Признал, что был осужден за выращивание марихуаны в 1973 году и что скрыл это при приеме на работу преподавателем в школу спустя семь лет. Причина, по которой он солгал, была проста: ему нужна была работа. Он несколько раз повторил, что не был знаком с Дебби Картер и, конечно же, ничего не знает о ее убийстве.

Потом его передали Биллу Питерсону для перекрестного допроса.

У адвокатов на случай плохо обеспеченного доказательствами процесса есть старая поговорка: «Если у тебя нет фактов, побольше кричи». Питерсон картинно выступил на подиум, как на сцену, уставился на убийцу с подозрительными волосами и начал кричать.

Не прошло и нескольких секунд, как судья Джонс подозвал его к судейскому столу и сделал внушение.

– Вам может не нравиться обвиняемый, – строго прошептал судья, – но вы не имеете права сердиться в зале суда.

– Я не сержусь, – сердито огрызнулся Питерсон.

– Нет, сердитесь. И помните: это был последний раз, когда вы позволили себе повысить голос в этом зале.

– Ладно.

Питерсон демонстрировал, что его приводит в ярость ложь Фрица при приеме на работу. Значит, ему вообще нельзя верить. Он театрально извлек и предъявил суду еще одно свидетельство лживости Денниса – анкету, которую тот заполнил, покупая пистолет в Дюранте, штат Оклахома. Он снова скрыл тот факт, что был осужден за выращивание марихуаны! Два очевидных случая прямого обмана!

Ни один из них, разумеется, не имел никакого отношения к убийству Картер. Питерсон витийствовал, стараясь извлечь столько пользы, сколько было возможно, из этой признанной Фрицем лжи.

Забавно, а могло бы быть и комично, если бы ситуация не была столь напряженной, что Питерсон – обвинитель, строивший дело на показаниях преступников и осведомителей-лжесвидетелей, – так гневно взбивал пену над свидетелем, который когда-то всего лишь вынужденно не сказал правду.

Когда он наконец решил двинуться дальше, оказалось, что двигаться-то ему некуда. Он метался от одного голословного заявления своих свидетелей к другому, но Деннис твердо стоял на своем. После часового перекрестного допроса Питерсон сел на место.

Вторым, и последним, свидетелем Грега Сондерса был Ричард Бисбинг, который сообщил присяжным, что не согласен с большинством выводов Мелвина Хетта, и объяснил почему.

В пятницу в конце дня судья Джонс распустил суд на выходные. Деннис под охраной прошел обратно в тюрьму, переоделся и попытался расслабиться в своей крысиной камере-норе. Он считал, что штату не удалось доказать его вину, но был далек от уверенности. Достаточно было видеть злобные лица присяжных, когда они рассматривали чудовищные фотографии с места преступления. Видел он их лица и во время выступления Мелвина Хетта – присяжные явно поверили его доводам.

Для Денниса это были очень долгие выходные.

К заключительным речам перешли в понедельник утром. Первой от имени штата выступала Нэнси Шу. Она подробно цитировала всех свидетелей обвинения.

Грег Сондсрс, возражая ей, обратил внимание на то, что штату мало что удалось доказать, что обвинение явно не выполнило своей обязанности представить не вызывающие никаких сомнений доказательства вины Фрица, что процесс превратился не во что иное, как в попытку обвинить его подзащитного «по ассоциации», и что жюри должно признать его клиента невиновным.

Билл Питерсон произвел последний артиллерийский выстрел. Почти час он пространно распинался, отрыгивая наиболее выигрышные моменты выступлений своих свидетелей и тщетно пытаясь убедить жюри, что его осведомители заслуживают доверия.

Присяжные удалились в совещательную комнату в полдень и, вернувшись через шесть часов, доложили, что голоса у них разделились: одиннадцать против одного. Судья Джонс отправил их обратно, пообещав обед после достижения согласия. Около восьми часов вечера они снова вошли в зал с вердиктом: виновен.

Ошеломленный Деннис выслушал их приговор в мертвой тишине. Он был потрясен: ведь он невиновен, его осудили на основании таких ничтожных доказательств. Ему хотелось разразиться бранью в адрес присяжных, судьи, полицейских, системы, но суд еще не закончился.

Впрочем, Деннис был не так уж и удивлен. Он ведь наблюдал за присяжными и видел их недоверие к нему. Они представляли город Аду, город, жаждавший обвинительного приговора и считавший: раз полицейские и Питерсон уверены, что он убийца, значит, так оно и есть.

Закрыв глаза, он стал думать о дочери, Элизабет, которой было четырнадцать лет. Она уже достаточно взрослая, чтобы отличать виновность от невиновности. Но как после такого приговора он сможет убедить ее, что невиновен?

Когда публика покидала здание суда, Пегги Стиллуэлл упала в обморок на лужайке. Нервное перенапряжение и горе окончательно доконали ее. Ее отвезли в ближайшую больницу, но, впрочем, вскоре отпустили домой.