Читаем Невиновный полностью

В июле 1986 года волосы Гора добрались-таки до лаборатории. Кто-то в Полицейском управлении Ады проснулся и сообразил, что Гора «пропустили». Деннис Смит взял образцы с лобка и головы у него и у признавшегося «убийцы» Рики Джо Симмонса и отправил их по почте Мелвину Хетту, который, видимо, был очень занят, поскольку не прикасался к ним в течение года. В июле 1987 года Гора попросили еще раз предоставить образцы. «Почему?» – спросил он. Потому что полиция не может найти предоставленные ранее.

Проходили месяцы, от Хетта не поступало никаких известий. Даже весной 1988 года, когда судебные процессы были на носу, он все еще не представил результатов исследования волос Гора и Симмонса.

7 апреля 1988 года, уже после начала суда над Фрицем, Мелвин Хетт наконец разразился третьим, и последним, отчетом. Волосы Гора оказались несовместимы с волосами с места преступления. Чтобы прийти к этому заключению, Хетту потребовалось почти два года, и выбор времени оказался более чем подозрительным. Это было еще одним ясным свидетельством: обвинение настолько твердо верило в виновность Фрица, что даже не сочло необходимым дождаться завершения анализа всех волос.

Несмотря на рискованность и сомнительность результатов, Мелвин Хетт был непоколебимым адептом волосяного анализа. Они с Питерсоном подружились, и накануне суда над Фрицем Хетт снабдил его научными статьями, превозносящими надежность улики, широко известной своей ненадежностью. А вот многочисленных статей, доказывающих недостоверность сравнительного структурного анализа волос, он прокурору не предоставил.

За два месяца до суда над Фрицем Хетт отправился в Чикаго и представил образцы вместе с результатами своих изысканий в частную лабораторию «Маккроун». Там некто Ричард Бисбинг, знакомый Хетта, провел проверку полученных им результатов – Ванда Фриц наняла Бисбинга в качестве независимого эксперта со стороны защиты. Чтобы оплатить его услуги, она продала машину Денниса.

Бисбинг оказался куда более расторопным исследователем, но результаты его экспертизы оказались не менее противоречивыми.

Менее чем за шесть часов Бисбинг опроверг все выводы Хетта. Из одиннадцати лобковых волос, которые Хетт на основе микроскопического исследования безоговорочно определил как принадлежащие Фрицу, Бисбинг признал достоверными только три. Только три волоска лишь могли принадлежать Деннису Фрицу. Относительно восьми других Хетт вообще ошибся.

Не смутившись столь низкой экспертной оценкой его работы, Хетт вернулся в Оклахому, готовый защищать свое мнение в суде.

Место за свидетельской стойкой он занял в пятницу, 8 апреля и с ходу принялся читать лекцию, изобиловавшую научными терминами и словами, предназначенными более для того, чтобы произвести впечатление на присяжных, нежели чтобы информировать их. Даже Деннис, дипломированный и опытный преподаватель биологии, был не в состоянии следовать за ходом его мысли, что уж говорить о присяжных. Деннис несколько раз бросал взгляд в ложу жюри и видел там безнадежно растерянные лица. Однако было очевидно, что непонятная речь эксперта производила впечатление на присяжных: мол, как же много он знает!

Хетт бросал слова вроде «морфология», «кора головного мозга», «чешуйчатые выпуклости», «поверхностные зазоры», «корковые веретенца», «яйцевидные тела» так, словно каждый находившийся в зале знал их значение, и редко снисходил до того, чтобы объяснить их.

Хетт был звездным экспертом обвинения, окруженным аурой солидности, основанной на его опыте, учености, заумной лексике и самоуверенности. В его словах не было и тени сомнения, что некоторые волоски, взятые у Денниса Фрица, по своей микроскопической структуре идентичны некоторым из тех, что были найдены на месте преступления. За время его опроса выставившей стороной он шесть раз повторил, что волосы Денниса и подозрительные волоски с места преступления структурно совместимы и могут происходить из одного источника. Той истиной, что они точно так же могут и не происходить из одного источника, он с присяжными не поделился.

Во время прямого допроса Хетта Билл Питерсон постоянно упоминал «обвиняемого Рона Уильямсона и обвиняемого Денниса Фрица». Рон в это время был заперт в одиночной камере, бренчал на гитаре и понятия не имел о том, что над ним вершится заочный суд, принимавший отнюдь не благоприятный для него оборот.

В заключение своих свидетельских показаний Хетт сделал краткое резюме для присяжных. Одиннадцать лобковых волос могут принадлежать Деннису. Это были те самые одиннадцать волосков, которые он возил в чикагскую лабораторию «Маккроун» и показывал Ричарду Бисбингу как другому, независимому, эксперту.

Перекрестный допрос, проведенный Грегом Сондерсом, заставил его немного отступить. Ему пришлось нехотя признать, что анализ волос чреват слишком серьезным риском, чтобы использовать его в качестве надежного идентификатора. Как и всякий эксперт, Хетт умел с помощью хитроумных и расплывчатых научных формулировок выпутаться из любых вопросов.

Когда он покинул свидетельское место, для обвинения настал перерыв.