Читаем Невеста Перуна (СИ) полностью

-Доброгнева просила, - пропуская мимо ушей замечание о «заботах», ответил воевода. - Надеется, глупая, что вы с Рюриком замиритесь.

-И впрямь глупая, - грустно улыбнулся Вадим.

Успокоившись, оба мужчины сели около костра. Вадим задумчиво смотрел на огонь, Олег же пристально наблюдал за ним самим, пытаясь понять, как из вполне хорошего человека получился столь отъявленный предатель.

-Это хорошо, что она выбрала тебя, - проговорил, наконец, боярин. - Ты мне всегда был люб. Товарищ хороший, воин ладный. А что до баб большой охотник, так Доброгнева тебя от этой блажи быстро вылечит. Девка она славная, добрая, а вот рука у неё тяжёлая.

Воевода усмехнулся.

-Коли жена хороша, так на чужих баб и смотреть не захочешь. Сам-то ты как дальше жить думаешь?

-А как трава в поле: день прожил - и ладно. Ты обо мне не беспокойся, о себе подумай. Хотел бы я посоветовать вам отойти от Рюрика, да знаю, что не послушаете.

-А нынче ты как живёшь?

-Как... - Вадим невесело усмехнулся. - Спереди Рюрик мечом грозит, сзади Морена за ворот держит. Не соскучишься!

-Ты бы, может, покаялся перед князем и людьми, - неуверенно проговорил Олег.

-И как ты себе это измышляешь? И потом, не простит меня Рюрик. Я бы не простил. Да и что ему со мной делать? Услать подальше - страшно, да и под боком держать опасно. В любом заговоре перво-наперво меня подозревать будет. Так и будем всю жизнь друг от друга ждать удара либо мечом в живот, либо ножом в спину, либо палицей по голове. Радости в том, как ты сам понимаешь, опять же немного. Нет уж, лучше я за своей звездой следовать буду, а счастливая она или нет - то богам лишь ведомо. Да и то не всем.

Воевода вздохнул. В словах его собеседника слышалась полная безнадёжность, но они были правдивы. Пути назад не было, давно уж не было. Оставалось надеяться лишь на силу своего оружия да на милость богов.

Внезапно Вадим вскочил со своего места и к чему-то напряжённо прислушался. Откуда-то издалека донеслись странные визгливые голоса, мерзкое хихиканье и свист. Высоко в небе показалась странная белёсая туча. Внимательно приглядевшись, урманин увидел, что туча распадается на множество странных полупрозрачных фигур, похожих на уродливых старух. Поднялся сильный, сбивающий с ног ветер. Над стоянкой закружился снег, ставший вдруг необычайно колючим. Вадим выхватил из-за пояса меч и обернулся к опешившему Олегу:

-Уходи отсюда, возвращайся в Явь[3]! С ними ты не справишься, только жизнь зря потеряешь. Прощай!

Боярин поднял меч к небу, навстречу приближающимся сущностям. Урманин почувствовал, как вихрь подхватил его, закружил, поднял в воздух и с неистовой силой швырнул вниз...

Очнулся Олег всё на той же стоянке, всё так же сжимая в объятьях Доброгневу. У костра, негромко переговариваясь, сидели караульные. Ни ветра, ни странной тучи, ни тем более Вадима не было и в помине. В небе постепенно гасли звёзды, предвещая скорый рассвет. Занимался новый день.

Дом, родной, тёплый дом... У Олега давно уже не было места, которое он по праву  мог бы назвать домом. С тех самых пор, как умерли его родители. Теперь там уже никто не ждал его, не обрадовался бы его возвращению. Позже урманин стал считать домом усадьбу посреди леса, в которой жили дедушка Сварг и сёстры. Вот и нынче воевода торопился туда, где его ждали и радовались ему, торопился домой, к сестрам, племяннице, друзьям... Вскоре замелькали до боли знакомые места, потом из тумана вынырнул ласковый, дорогой сердцу берег, на котором можно было различить три фигуры, стоячие опричь остального народа: князя Рюрика, его жены и Ольги. Его, Олега, родные, его семья.

Когда корабль подошёл к берегу, воевода, не дожидаясь, пока спустят сходни, одним сумасшедшим прыжком перелетел на твёрдую сушу - дружина лишь позавидовала силе и ловкости воеводы. Ефанда, радостно завизжав, кинулась на шею брату. Сияющая от радости Ольга попыталась обнять их обеих, но тут Олег не удержался на ногах, и вся троица, весело хохоча, повалилась в снег. Рюрик лишь улыбнулся в бороду, покачал головой, жалея, что не может веселиться столь же безоглядно, и крепко, по-родственному обнял спустившуюся по сходням Доброгневу. Вся остальная дружина посыпалась на берег, точно горошины из стручка. Довольные ладожане радостно приветствовали своих родичей, матери и отцы обнимали прибывших сыновей, жёны целовали соскучившихся мужей.

К вечеру князь Рюрик затеял обильный пир. Ладога чествовала вернувшееся посольство, а заодно приветствовала прибывших по зову их князя русов. От Олега не требовали, как обычно, ответа за прошедшие дела - всё и так было очевидно. Однако это не мешало людям веселиться, тем более, что после гибели Аскольдова посольства многие уже боялись верить в благополучный исход брани с Вадимом.

Пир длился долго, и гости, и хозяева разошлись уже сильно заполночь. Рюрик и Олег, верные давнему обыкновению, поднялись в княжеские покои, дабы без лишних ушей, за кружкой ядрёной медовухи обсудить текущие дела.

-Что-то я на пиру Аскольда не видел, - первым заговорил Олег. - Никак, из похода ещё не вернулся?