Читаем Невеста Перуна (СИ) полностью

-Ты, возможно, не поймёшь и осудишь меня, Олег, но мы с Вадимом всегда были очень близки. Я родилась ведь в самый праздник Корочун[1], в ночь. Старики говорят - не чистое это время, и при таких родах выживает лишь один: либо мать, либо дитя. Моя мама жизнью заплатила за то, чтобы жила я. Отец же долгое время даже видеть меня не хотел, виня в смерти любимой жены. Вот и пришлось Вадиму, как старшему после отца, взять на себя все заботы обо вне. Это он нашёл мне кормилицу, которая временно взяла меня в свою семью. Спустя два года он, рискуя навлечь гнев родителя на свою голову, вернул в отчий дом. Это Вадим сумел убедить упрямого, сражённого горем отца, что я не виновата в смерти матери. Он же, не имея представления о том, как должно воспитывать девочку, учил меня сражаться на мечах и вообще преподавал ратную науку. Теперь из всей нашей семьи никого не осталось, кроме нас двоих. Отца задрал в лесу медведь-шатун, остальные кто в битве пал, кто на охоте, кого болезнь унесла - будто рок навис над нашим родом. Так и вышло, что из семерых братьев у меня остался лишь один. Я ведь, когда за княгиней пошла, мыслила, глупая, что брат, увидев мою преданность Белым Соколам, одумается, о чести воинской вспомнит. Но не вышло... Ответь мне теперь, воевода, как жить, чтобы и по совести, и в согласии с собой?

Слушая тихий голос любимой, Олег постепенно остывал. В самом деле, как? Хвала богам, его самого боги не поставили перед выбором, что милее - сестра или честь. Но ведь это не значит, что теперь нельзя жить, любить, выходить замуж, рожать детей...

-Да, я понимаю тебя, Доброгнева. Однако ты сама сказала, что по доброй воле оставила брата, так зачем теперь всех винить? Ты говоришь, что сватов нужно засылать в родное гнездо, но как ты это мыслишь? Не забывай, что Новгородом по-прежнему правит Морена, а Вадим во всём ей покорен. Или ты просто хочешь отказать мне? Так скажи об этом прямо.

-Нет, нет! - боярышня испуганно вскинула глаза на молодого воина. - Я не отказываю тебе, я лишь прошу, чтобы ты... немного подождал. Вдруг Вадим и Рюрик замирятся, и тогда мы всё сделаем честь по чести. В этом случае брат не откажет сватам, посланным тобой, ведь он в самом деле весьма уважает тебя. Я прошу всего лишь об отсрочке.

-Но сколько мне придётся ждать? - настойчиво спросил Олег. - Вдруг они и вовсе не замирятся, что тогда?

-Подожди до весны, - решительно проговорила девушка. - Весной Морена ослабеет, может, тогда что и решиться.

Воевода задумался. Нет, он ни на миг не поверил в возможность примирения между Рюриком и Вадимом, но не говорить же, в самом деле, об этом Доброгневе. К тому же, ежели по совести, то Олег вполне способен был подождать. Ведь она не отказывала ему. Что такое несколько месяцев по сравнению с целой жизнью? Урманин ласково улыбнулся:

-Конечно, любовь моя, я буду ждать столько, сколько потребуется. Только бы знать, что ты не откажешь мне в день сватовства.

-Не откажу...

Завидев удобную бухту, корабль пристал к берегу. Близился вечер. Ватага быстро разбила стан, радуясь, что завтра уже все будут греться у родных очагов в Ладоге. Пока же воевода Олег велел запалить костёр, дабы сварить всем горячего, и устраиваться на ночлег. Счастливый данным Доброгневой обещанием, воевода достал небольшой бочонок зелёного византийского вина, сберегаемого им неизвестно для какого случая, и предложил отметить счастливое возвращение домой. Никто, понятно, не разгадал истинных причин щедрости своего вождя, однако все радостно приветствовали эту мысль. Хотя гуляние, понятно, надолго не затянулось - назавтра предстояло держать ответ перед князем за свершённые дела, да и до самой Ладоги ещё нужно было доплыть. Поэтому, выставив караулы, все начали укладываться спать. Русы, бывалые мореходы, отклонили предложение сойти на ночь на берег, и после пирушки вновь поднялись на борт своего корабля. Словене же, более привязанные к земле-матушке, разбили лагерь на суше. Совсем скоро над стоянкой разлилась блаженная, сонная тишина.

Спал, однако, Олег плохо. Во сне он увидел всё ту же стоянку, караульных у костров и Доброгневу, мирно посапывающую рядом. Неожиданно из-за деревьев вышел Вадим. Никем не замеченный, он бегло огляделся и вдруг увидел свою сестру, спящую бок о бок с урманином. Лицо боярина вмиг побледнело, а потом налилось краской ярости.

-Немедленно отойди от моей сестры, варяг! - сквозь зубы процедил Вадим.

-Это отчего же? - вставая, насмешливо спросил Олег.

-Ты не достоин и волоса с её головы. Стыдись, варяг, где же твоя честь, которой вы, рюриковичи[2], столь гордитесь! Не умея достойно отомстить воину, глумишься над его ни в чём не повинной сестрой.

-Нет, Вадим, - покачал головой урманин. - Это ты, не сумев достойно отпустить потерянную для тебя женщину, начал, точно пёс цепной, бросаться на всех подряд. Я же в самом деле больше жизни люблю Доброгневу и честь по чести думаю заслать к ней сватов по весне.

-Сватов, говоришь? - лицо боярина заметно помягчело. - А почему же только по весне? Или нынче заботы другие?