Читаем Невеста Перуна (СИ) полностью

Войдя в свою светлицу, Ефанда разделась, оставшись в одной исподней рубахе, сняла все украшения, распустила волосы. На столе стояли две заранее приготовленные свечи, а позади них - небольшая круглая чаша из светлого серебра, наполненная талой водой. Княгиня запалила обе  свечи лучиной, взятой из костра на площади, взяла в руки костяной гребень, склонилась над чашей и принялась расчесывать волосы, глядя на своё отражение в воде. Этому гаданию научила молодую женщину мать, но раньше пользовать материнскую науку не приходилось - боязно было. Мало ли что боги напророчат. Нынче же нужда заставила. Шестой год уже была она замужем, дочку вот родила, но что-то не торопились боги посылать им второго ребёнка. Князю же нужен был сын, наследник. Особенно теперь, когда не стало Аскольда. Того и гляди, вторую жену возьмёт, которая, на радость Рюрику, станет рожать ему сыновей. Ефанда ни на миг не сомневалась в искренности мужниной любви, но сама мысль о том, что придётся делить его с другой женщиной, была невыносима.

Все эти мысли и страхи роились в голове молодой женщины, а рука её с костяным гребнем всё скользила по волосам. Вдруг вода в плошке слегка подёрнулась рябью, и перед княгиней открылась чудная картина: на берегу Ильмень озера сидел мальчик лет трёх и сосредоточенно что-то мастерил из бересты. Ефанда, жадно вглядывающаяся в его лицо, отметила, что чертами мальчонка похож на Рюрика, да и глаза у него были точь в точь как у Рюрика - будто два кусочка ясного неба. К маленькому ребёнку подошла девочка лет восьми, в которой молодая княгиня без труда узнала свою дочь Любаву, и, смеясь, надела ему на голову яркий венок. Мальчик поднял голову и протянул Любаве что-то напоминающее кораблик. Девочка взяла из его рук игрушку, а малец поднялся на ноги и сладко потянулся. Тут Ефанда просто задохнулась от счастья: на груди у мальчика поблёскивал приметный оберег. Тот самый, что давным-давно, перед самым отъездом на Русь, надела ей на шею мать. Значит, это и её, Ефанды, сын! Значит, боги всё-таки смилостивятся над ней и пошлют им с мужем наследника.

Меж тем в её видении мальчонка, не оглядываясь на сестру, побежал к водам Ильмень озера, туда, где стояла привязанная к острому колышку лодка. Любава же осталась на берегу, с тоской глядя в след брату. Каким-то своим внутренним чутьём женщина поняла, что жизнь её дочери будет крепко-накрепко связана с Волхвом и Новгородом, в то время как сын свою долю искать будет в чужих краях. Что ж, на то он и мужчина. Меж тем картинки в воде стали быстро сменять одна другую. Вот её сын, уже возмужавший, плывёт куда-то на ладье вместе с изрядно поседевшим Олегом. Вот он же держит речь на площади какого-то незнакомого города. Вот рубится с недругами. Немного настораживало то, что ни её самой, ни Рюрика в этих видениях ни разу не было видно рядом с сыном, но княгиня не стала задумываться над этим.

Отражение вновь подёрнулось рябью, и теперь уже Ефанда увидела Олега и Доброгневу, на лыжах скользящих по снегу. Оба безмерно счастливы, однако за их спинами темнеет беспроглядная тьма. Вдруг княгиня приметила нож, занесённый над головой девушки. Картинка тут же изменилась, и Ефанда увидела распростёртое на снегу тело своего брата и склонившуюся над ним золотоволосую головку боярышни. Но вот Доброгнева выпрямилась и, повернувшись, в упор взглянула на гадающую. Ефанда закричала от ужаса: вместо милого, приветливого личика Доброгневы на неё глянул обтянутый кожей череп с двумя бездонными провалами вместо глаз. Княгиня резким движением смахнула чашу на пол. Вода вылилась, в один миг лишившись своей волшебной силы. Но она уже и не была нужна. Ефанда узнала всё, что хотела. Даже ещё больше. Оставалось лишь предупредить Доброгневу и Олега о грозящей им опасности.

Наутро, когда новорождённое солнце впервые после Карачуна выкатилось на небосвод, Олег и Доброгнева затеяли прогулку в лес. Об этом они сговорились ещё накануне, на самом празднике. А что, оба прекрасно бегали на лыжах и всерьёз могли постоять за себя, а потому, лишь огненная колесница вышла из-за горизонта и открылись городские ворота, они, никого не спросясь, отправились в путь. У каждого из-за спины торчал лук и тул со стрелами, пояс оттягивал меч, а на плече примостилась котомка с едой и разной мелочью. День выдался погожий и, против обыкновения, не слишком морозный, поэтому прогулка обещала только хорошее.