Читаем Неумерший полностью

– Ты так думаешь? А как же грозные герои и их свирепые псы?

– Мы можем спрятаться в чаще, – предложил Сегиллос, раззадоренный затеей пуститься вдогонку. – Ты сможешь увидеть её, а они тебя нет.

– Я её увижу, а они меня нет, я её увижу, а они меня нет, – заикаясь, повторил бродяга.

– Да и вообще, мы тебя защитим! – провозгласил брат непреклонным тоном.

В мгновение ока мы с Сегиллосом рванули с места, подхватили Суобноса под руки и потащили за собой, он даже отдышаться толком не успел.

– Только через лес не бегите! – прокричала Банна, когда мы уже выбегали за околицу.

Мы не потрудились ей ответить.

Сначала мы бежали по дороге, затем свернули через луг. Одним махом мы перепрыгивали через канавы и заросшие травой бугры, неслись мимо стада пасущихся коров, приветствуя знакомых пастухов. Мчась по меже вдоль полей, мы топтали сорняки, поднимая в воздух облака желтой пыльцы крестовника, но старались всё же огибать полчища колючего молочая. У Суобноса быстро открылось второе дыхание. С годами его лицо покрылось морщинами, волосы поседели, но он до сих пор оставался удалым лихачом. Вскоре он оказался впереди, рассекая траву ретивым бегом молодого длинноногого оленя.

На границе наших земель и земель Верноялона возвышался холм, с высоты которого все окрестности были видны, как на ладони. Мы взбежали на его вершину рысцой и осмотрелись по сторонам. За нахохлившимися соломенными крышами соседней фермы, за выгонами для скота, за лугами и полями мы увидели чёрное скопище крыш Нериомагоса, зябко жавшихся друг к другу за старой покосившейся городьбой. Разрозненные фигурки скота и нескольких крестьян чёрными точками выделялись на фоне зеленых лугов, но всадников и колесниц не было и в помине.

– Я так и знал, – простонал Суобнос. – Я был уверен, что будет так!

– Они отбыли давно, – сказал я. – И, должно быть, уже идут по берегам Нериоса.

– Но мы всё ещё можем их догнать! – вскричал Сегиллос. – Нужно просто пробежать через лес!

Брат был прав. Дорога, соединявшая Аттегию с Нериомагосом, огибала долину Нериоса под острым углом. Направляясь в долину Кароса, Кассимара и её свита сделали резкий поворот, почти что разворот в обратную сторону. Если мы пересечём полосу леса, отделявшую нас от Нериоса, то надежда догнать арвернскую принцессу всё ещё оставалась. Недолго думая и не заботясь о предостережениях Банны, мы помчались в сторону леса.

Сеносетонский лес с могучими дубами-исполинами вытянулся перед нами тёмно-зелёным галуном чернолесья, напоминавшим гигантскую руку, запущенную между возделанными пашнями и долиной Нериоса. Местные жители именовали этот уголок Брюгами. Это было не самое опасное место в лесу, но о нём ходила дурная слава. Нам случалось на его опушке помогать в заготовке бревен для плотницких дел, но никогда мы не решались зайти в чащу. По краю раскорчёванных участков торчали покосившиеся и потрескавшиеся от мороза длинные колья с грубо вытесанными верхушками. Они словно молчаливо предупреждали путников, что за ними таилось священное место. В холодное время года стаи волков устраивали в этом лесу логова, откуда охотились на зверье, кормившееся на полях. Отшельники также находили пристанища под пологом этих деревьев, там они и исчезали навсегда.

Суобнос избороздил этот лес вдоль и поперёк и водил нас сюда уже не раз – вот почему нам всё здесь было знакомо. Самым странным было то, что в глухих дебрях, параллельно долине Нериоса, пролегала проторенная тропа. Кроме нас и бродяги, никто о ней не знал, и всякий раз, когда мы осмеливались ступать на неё, она казалась заброшенной. Но ветви, которые разрастались, заслоняя проход, были постоянно обломаны и отброшены к подножиям деревьев, а ежевика и плющ вились по обочине просеки, не заползая на тропу. Она походила на лесозаготовительную дорогу: достаточно широкая для пары волов, запряженных в одну упряжку, и разбитая глубокими колеями на раскисшем грунте. Однако вокруг луж мы находили лишь следы диких зверей. Суобнос называл эту лесную просеку «проход Лэрма». Всякий раз, когда он ее пересекал, то с какой-то надеждой вглядывался в просвет в глубине просеки, но всё же не любил там задерживаться. Он утверждал, что дорога находится под надзором Лесничего, и лучше по ней не шастать. Мы с Сегиллосом считали, что тропа никуда не ведёт, но Суобнос загадочно улыбнулся и заверил, что проход Лэрма тянется от «Плакучего камня» к Великим Фолиадам. Позже он поведал нам легенду о «Плакучем камне» – она настолько нас потрясла, что после этого у нас не возникало желания задерживаться на этой безмолвной тропе.