Читаем Неуёмная (СИ) полностью

— Приготовить вам горячую ванну?

Теперь она просто кивнула — и спрятала лицо за полой плаща, пусть для этого и пришлось его распахнуть.

***

С тех пор, как она ушла "путешествовать" — прошло около полутора суток. И вышло так, что отец её вернулся слишком поздно, и поэтому отправился спать сразу после ужина, даже не посещая своего кабинета. О том же, где сейчас его дочь — он спросил лишь мимоходом, на что получил такой же мимолётный ответ, выразившийся в неосведомлённости этим фактом. Как бы, она частенько возвращалась особенно поздно или же ночевала где-то ещё, поэтому её отсутствие не было расценено как что-то особенное и заслуживающее особого внимания. И сегодня, по словам всё той же Маттиль, он планировал поступить так же. Может, проблемы у него там какие-то, на работе? Или как? Шаос, в общем-то, не знала — держалась от этого подальше, ибо всё равно ничего не понимала.

Однако же с другой стороны, если прошло всего полтора дня — это означало, что в этот раз её воскресили действительно быстро… Обычно всё происходило подольше, и хотя бы сутки — но проходили.

Дааа, воскресили… Вот теперь-то, лёжа в горячей ванне — даже не совсем комфортной для обычного человека температуры, ведь фигли — тридцать семь с небольшим своих, плюс небольшая, но всё же "врождённая" сопротивляемость к жару, но она не могла сейчас не думать. И абсолютная тишина, прерываемая лишь звуком скатывающихся с её покоящихся на бортах ванны пальцев капель, этому сильно способствовал.

Чем ей, как дамианцу, грозила смерть? Ну, помимо временной слабости после воскрешения? Во-первых — метка на её пузике уже не светилась. Она специально сейчас привстала, чтобы из пены показался малость пухленький животик, этот её милый пупочек и розовая метка внизу — и она больше не светилась. Потому что воскрешалась именно она — а зреющее внутри неё потомство, увы, но нет. Её беременность прервалась. И это было до слёз обидно, потому что даже если ей и не было суждено стать матерью — она всё равно хотела выносить этот плод. И это не считая того, что до битвы на арене ей снова требовалось "чем-то перебиться"…

Арена… Вот тут и выплывало "во-вторых". И с мыслью об этом она накрыла лицо руками и плавно погрузилась под воду с головой.

Она — ехидна. Оседлый тип. И "бесплатное" возрождение ей выдаётся лишь раз на полгода. В дальнейшем — будь добр ждать своей квоты. Или признавать перед госпожой свою никчёмность. И хотя она за свой труд на поприще "хорошей ехидны" и заслужила достаточно фавора со стороны госпожи, чтобы та не томила долгим ожиданием — ей очень не хотелось падать в её глазах как поминутно помирающая клуша. Да и "валюта" эта никогда не являлась чем-то твёрдым и хранилась исключительно в уме непостоянной и капризной королевы суккубов.

Короче, если её убьют на арене — то это будет уже косяк. И за него придётся платить расположением со стороны госпожи. И ей этого не хотелось ещё сильнее. Ранее она себе такого вообще не позволяла! И за более чем тридцатилетний срок то её "тело" было пятым воплощением: в первый раз её убила собственная мать, когда… слегка тронулась умом. Дважды это была месть ревнивых женщин, с мужьями которых она переспала. Один раз — загрызла собака. Причём, что немаловажно, это была сука. Течная. У которой она, кхем, немного так "переманила" стаю ухажёров… Из-за чего это можно было объединить и с предыдущим пунктом, если очень захотеть… А однажды она неудачно упала со стула, когда слишком смело на нём раскачивалась. Произошло это в трактире, на виду у большого количества людей, и этим случаем она гордилась меньше всего. Ей действительно было тогда стыдно — и Рикардо долго ей это вспоминал. Говорил, что хрустнула она тогда громко, а он её тело пошёл демонстративно выбрасывать на помойку, пока все очень громко ржали… но, чтобы добро не пропадало за зря — вместо этого донёс до своего подвала, где в дальнейшем отварил и сожрал. Причём в этом она ему верила — госпожой запрещалось убивать разумных существ ради пропитания, но если оно погибло само… или не могло считаться живым по причине, например, изначального отсутствия в нём души — то это пусть и не приветствовалось, но допускалось. Уж для маммонов — так точно…

Да-да, и ни разу за свою жизнь она не погибла от мужских рук! Несмотря на свой несносный характер и привычку щеголять с задранной юбкой. Сказывался ли её "иммунитет"? Или она слишком мила, чтобы им хотелось её убивать? Да пёс знает, но на этой мысли она почувствовала, что ей не хватает воздуха — и необдуманно разжала нос, из-за чего вода тут же брызнула ей в лёгкие, и синеволосая ехидна, сильно кашляя, вынырнула из воды.

— Да-да, Лиз! Д… Кхе! Давай, блин, к-кхем!! Захлебнись… ессё сяс! Блин… Сто зэ я глупая такая? К-кхе, кхе! Фу!