Взвыл воздух — а Шаос, предприняв единственную попытку перемахнуть порог двери в одно движение — лишь поскользнулась и, ударяясь челюстью о камень, сползла вниз, вляпываясь в эту розовую жижу всем телом. Наверное, в такую кашицу её бы и саму размазало, но движение врага оказалось не точным — и тело гиганта пролетело над напуганной ехидной, с чудовищным грохотом вмазываясь в дверной косяк.

Дрожь прошла по этим древним стенам, сотрясая их до самого основания (дааа…. если бы — до основания…), и от удара подобной силы тело гуманоида изломалось — развалившись на составыне части, на куски рук, на вырванные рёбра, на пальцы и разбитую на две части черепушку (не считая челюсти), оно разлетелось по всей округе, однако же большая часть кусков оказалась на той стороне двери — там, куда Шаос рассчитывала бежать… И опять начало подниматься вверх, комкаясь и собираясь вместе в бесформенное нечто.

Планы пришлось менять, ибо шансов перелезть через порог и как-то суметь миновать тот ком плоти и костей до того, как он снова будет брошен в её сторону, у Шаос не было. Ей нужно было спасаться любым иным способом — и поэтому, закусывая губы и до слёз стискивая веки, она ползком, шлёпая и поскальзываясь в этой каше, двинулась к одному из тех желобов, уходящих в стену. Чтобы куда угодно — но лишь бы отсюда! Ведь даже будучи бессмертной, ей не хотелось умирать. Не таким образом!..

Что-то тупое и твёрдое ударило ей в бок — и девушка икнула, скашивая взгляд на сторону — из её бочины торчал палец чудовища. Как? Как он… И когда она задалась этим тривиальным вопросом — он дёрнулся и вошёл ещё глубже в её плоть.

— А-ааах!… - Выдохнула она, падая на одну сторону. И, пока единственной своей функционирующей лапкой пыталась его как-то остановить, стала отталкиваться от пола одними лишь ногами. К спасительной яме… Яме, в которой она сможет спрятать. Где её не достанут. Ещё — чуть-чуть! Ещё полтора метра… ещё метр! Ещё чуть-чуть… Вот она видела, как из двери выплывает вращающийся ком плоти, буквально ощущала, как собирается сейчас та воля, что командовала им, чтобы отправить в полёт… Всего секунда промедления — и она будет раскатана по полу!.. — В-выкуси!

И девчонка свалилась вниз, падая в наклонный, покрытый слизью скат, чтобы следующим движением нащупать носком стык плит — и со всей силы оттолкнуться, устремляясь вниз, в направлении зияющей тьмой дыре — и проваливаясь в её объятия. Где-то за спиной у неё раздался удар — по камню прошла дрожь, но она уже скатывалась по трубе, оказываясь всё дальше — и ускоряясь всё больше. Она видела, как в свете её метки проскакивают стыки каменных колец. Как эти же стыки бьют по локтям выставленных вперёд рук, как цепляются её колени, как её разворачивает, начинает болтать и вертеть, как мотыляется её поломанный хвост — и с хрустом остаётся где-то позади. Её корёжило от нестерпимой боли, она — громко кричала, никого не стесняясь, и лила слёзы…

А потом — труба резко оборвалась, и Лиза Медянова оказалась в свободном полёте посреди бесконечной тьмы. Куда-то падая, в неведомые глубины. Настолько обширные, что метка её не могла выцепить ничего, за что бы мог зацепиться её взгляд. Абсолютная пустота и безмятежность — и маленькая, испуганная ехидна посреди неё. Крутящаяся, вертящаяся — и не скрывающая своих эмоций…

И лишь нутром своим она чуяла, что где-то там, на границе света и тьмы — что-то пряталось. Что-то большое. Что-то круглое и бугристое. Что-то подвижное… И возможно — живое?

Если бы только у неё было чуть больше света, хотя бы — чуть-чуть!.. Хотя бы — ещё самую капельку!..

Сперва он лишил её зрения — выжег глаза на корню. А каким-то мгновением позже — её охватил неописуемый жар, в одно лишь мгновение превращая всё её тело в прах — в мелкую пыль, в золу. И теперь одно только облако пепла продолжило оседать в бесконечно яркой бездне…

Глава 18. Новое начало

Чувство полёта. Не того стремительного падения, а плавного, кругового движения в общем потоке душ — таких же бедолаг, которым просто не повезло… и откровенных мерзавцев, за свои злодеяния обречённых долгие годы витать вокруг шпилей Кристального Дворца в развоплощённом состоянии. Правда, спектр эмоций и ощущений был крайне ограничен, да и вообще — ощущала ли она это всё на самом деле, или же это были не более, чем фантомные воспоминания, бессмысленно прокручивающиеся в сознании во время посмертия? И насколько её в это время можно было назвать способной размышлять личностью, чтобы что-то там ощущать? Но когда Шаос громко, истошно вдохнула, а колени её упали на мостовую — она была готова поклясться, что ещё ощущала на своём загривке ленное прикосновение горячей женской руки. Практически материнское, заботливое!..