Читаем Неуёмная (СИ) полностью

Ехидна отскочила ещё на пару шагов назад, пока не наткнулась на идущего позади неё наёмника, и запустила руки под платье, уже готовая снять бельё и показать всем желающим свою киску!

— Опусти руки, если всё ещё хочешь с нами куда-то пойти.

Она опустила. И неловко улыбнулась.

— Ты делаешь это на спор или чтобы вывести меня из себя. Это — не считается.

— Неплав…

— Волки, мне кажется, здесь стало как-то слишком душно. Уходим. — Скомандовала эльфийка — и мужчины, с неохотой, с непониманием, что она так резко спохватилась, когда они даже доесть всё не успели, обратили к ней свои головы. — Идём. Пока я не вспомнила о том, кто она такая и не отказалась от своих слов.

***

Было обидно, что они вот так вот её бросили. У неё было много вопросов о том, как они прожили всё это время, через какие прошли испытания, какие приключения их ждали — но Брилль всё ещё была той же самой капризной Брилль, способной обидеться на одно единственное неудачно брошенное слово. И не особо-то любила эту синеволосую дамианку в принципе. Как и всю её расу… Ну, или как и все, отличные от эльфов (если речь не шла о тёмных или диких её подвидах) расы.

Ладно… Зато, когда она в одиночестве доела свой заказ (а есть ей сейчас надо было в достатке…) — у неё было время наведаться к Азаэлю. Перед чем ей опять же пришлось немного подождать, пока он закончит обслуживание Банды Айвазонок (поголовно накачаных дамочек с короткими, выкрашенными в яркие цвета волосами) — но при первой же возможности, она проскочила в ещё только закрывающуюся дверь и с порога громко запищ… закричала:

— Хей-хей, а вот и я! — И замахала лапками, показывая себе пальцами "кошачьи усики".

Асмодей посмотрел на неё поверх своих небольших очков. Внимательно посмотрел. Можно сказать — именно что осмотрел, с ног и до головы.

— Ты пивом облилась?

— Аааааа-га! — Низко кивнула девушка — и начала, защипывая на груди одежду, её как бы "просушивать". — Она пости высохла! Не бойся!

— Дам-с, понятно… — Линзы его пенсе блеснули. — Кстати, симпатичный цвет.

— Цвет? — Она замерла с оттянутой одеждой, не понимая, что он мел ввиду. Цвет… чего? Волос? Они у неё всегда такие. И цвет белья, если он имел ввиду именно его, тоже не мог похвастаться оригинальностью. Она практически всегда белое носит, лишь изредка — розовое или жёлтое… А также голубое, вроде бы, у неё есть, и полосатое. Но полоски, независимо от их цвета, всегда чередуются с белыми.

— Когда ты так делаешь — я вижу твои соски.

— В смысле? Какие?… Оу… Оу! — Она отпустила одежду и виновато улыбнулась…

А потом вспомнила о том, как ей только что уязвила самолюбие Брилль — и, стиснув как губы, так и веки — стащила с плечей бретельки, полностью оголяя себя сверху, по самый этот её пухлый животик, и…. и сглотнула, искоса глядя на реакцию Азаэлья.

Мужчина сцепил у лица руки и, шмыгнув носом, едва заметно почесал его костлявым пальцем.

— Н-ну?… С-сто скавэс…

Щёки покрылись краской — ей было неловко. Потому ли, что грудь ей досталась такая маленькая, едва заметная, или из-за общей своей этой… невыраженности фигуры? Или она на самом деле просто стеснялась быть обнажённой…

— Выглядишь мягко. — Он откинулся назад, без задней мысли пряча руки под столом… Но быстро понял, как можно расценить этот жест, и положил их перед собой.

Поза эта выглядела неудобной и неестественной, из-за чего Шаос улыбнулась. И ей хватило этого, чтобы восстановить своё уязвлённое самолюбие, так что она, вернув платье на место, подобралась к столу друга и предприняла неудачную попытку на него вскарабкаться.

— Не нужно. Ты грязная. Лучше скажи, зачем ты пришла? У меня ещё есть определённые дела…

К ним относилось, как минимум, раскладывание всех сдохших за сегодняшний день мух у наглухо закрытого окна. В порядке их размера. Или чередуя через раз…

— Да сто — гъязная? У тебя тут и так пылисся клугом! И дусно! Давай я как-то плибелу тут у тебя? Одену фалтутек… Если хотес — один только фалтутек и бельё, и всё пъибелу!

— У меня царит здоровая рабочая атмосфера — твои старания будут излишни.

— Пф… Ну как хотес! Сделала бы всё в луссэм виде! А потом бы… — Шаос приложила к животику руку — и расплылась в хитрющем выражении лица. — А хотес… сделать это со мной бееменной?… А?..

— Буду вынужден отказаться.

— И я бы лодила пъямо здесь, у тебя на столе… Было бы сыло, но у меня воды плактитески тистые, ты бы!..

В лоб ей прилетела резинка, которой он стирал карандашные пометки — и, отскочив, покатилась под шкаф.

— Ай! Ну блин, за сто?

— Шаос, прошу тебя, ты испытываешь моё терпение. Что ты хотела?

Девушка встала на четвереньки… кстати, без задней мысли — и запустила руку под шкаф, вытаскивая оттуда брошенную стирашку, а также обёртку от леденца.

— О! Это твой был? — Сидя прямо на полу, как какой-то щеночек, она осмотрела цветастую бумажку, чтобы выяснить, с каким он был вкусом…

— Думаю, что твой.

— Навенное… Закатился как-то… А я говойила, сто надо тут всё ублать, да!