И вот именно поэтому она с ним не "спала". Она бы возможно и рада была дать парню, которому вряд ли когда-нибудь светит нормальная жизнь, познать удовольствие от обладания женским телом, но он разряжался слишком быстро. Даже до того, как член его становился твёрдым. Максимум, что она успевала у него сделать — отсосать, но того, зачем она берёт в свой рот грязную штуку, которой он писает, полуорк не понимал. И поэтому начинал громко кричать, трясти руками и кривиться. Как-то раз он даже хорошенько так стукнул ей по голове в этот момент, из-за чего она на несколько минут вырубилась. А потом долго тряс её, заставляя голову болтаться и биться об ограду стойла… Очнулась же она уже под крики садовника (и его жены, пф…), когда её тащили в местный прудок с камнем, примотанным к её цепи — и тогда ей пришлось задействовать всё своё красноречие, чтобы об этом инциденте не прознал её отец. В общем, пришлось вешаться им на одежду и утверждать, что ничего страшного не случилось, и вообще — так и было задумано.

— Слуусай, ты это… как пееоденесся, ну… найди меня тут, в палке. На скамейке…

Полуорк уже спустил штаны и начал безжалостно обтираться соломой, которую потом должны были есть лошади… Но на этом моменте Шаос уже ушла.

Глава 11. Непреклонный. Часть 2

Шаос вышагивала по улицам города широким шагом в этом своём кошачье-горничном одеянии, юбка которого едва ли как-то скрывала её бельё с клубничками, и высоко задирая свои короткие ноги в подобии чудачливого марша. Её вид был предельно несерьёзным — через плечо её была перекинута швабра, а на свёрнутом в забавное колечко хвостике — болталась губка на верёвке. Она словно бы возглавляла какую-то потешную процессию, чем ещё сильнее привлекала к себе внимание и заставляла прохожих оглядываться ей вслед. А иногда — и прыскать в усмешке.

— Давай, Никифий, впеёд! К победе! — Выставила она руку, указывая леденцом перед собой и… и на ходу обернулась, чтобы убедиться в том, что этот парнишка в очередной раз где-нибудь не отстал — а то в городе он вообще никак не ориентировался.

Что говорить? Он и дома своего найти не мог, поэтому его матери, этой грустной женщине с тяжёлой судьбой, приходилось лично приходить за ним, чтобы забрать его на выходной. И сейчас он снова где-то отстал, из-за чего Шаос на мгновение растерялась и простояла на одной ноге достаточно долго, чтобы инерция её движения не смогла компенсировать вес швабры и слишком откинутую назад голову… Подняв облачко пыли, девушка мягко грохнулась на попу, издав забавное "Уф!". А вот швабра загрохотала уже достаточно громко, чтобы заставить зажмурить глаза. Но обиднее всего было всё-таки за леденец, который тоже упал на пыльную дорогу и отныне был непригоден для дальнейшего рассасывания.

— Никифий?! Ты… — Она перевернулась, становясь на четвереньки и… и снова сжала веки, когда какой-то ориентировочно незнакомый ей мужчина похлопал её по голове… а в конце — снова склонился и отвесил хорошего шлепка по попе. — Э-эээй! Ты то твоис-то?..

— Да как — что? Отряхиваю! — Заулыбался он и пошёл дальше.

Хотя, чисто теоретически, она его знать всё-таки могла. Но это было неважно, ибо Никифия видно нигде не было — и ей, с мешающейся шваброй, которую она теперь держала перед собой и норовила ушибить по колену любого встречного, пришлось вприпрыжку бежать назад. Ну не мог он далеко уйти, не мог же! Она же постоянно оглядывалась назад!

— Никифий!! Эй! Эй, дядь! — Она подскочила к прохожему эльфу, который оценил её с присущим практически всем эльфам высокомерием и презрительностью. — Вы не видели тут…. ну, полуолка? Зелёного такого, немного фиолетового, тоссего, и…

По первой, он лишь молча покрутил головой, но когда Шаос уже готова была броситься с вопросами к кому-то ещё — всё же закатил глаза и с откровенным неудовольствием указал на ответвление от той улицы, по которой держала свой путь ехидна прежде. Успев ему откланяться — она побежала в указанную сторону, на ходу, хоть уже и тяжело дыша, продолжая окликивать пропавшего.

— Никифий!.. Где тебя… бесы носят?! Ники!.. Никифий… — Ход её ног стал замедляться по мере того, как она узнавала эту рябую лысую башку — эльф не обманул, и орковский потомок действительно свернул на одну из этих улочек поуже и потемнее, но не успел уйти достаточно далеко. — Бл*дь, то он опять делает?

Конюх сидел на корточках у самой скамейки, так что руки его в натуральном смысле лежали на подлокотнике, а сам он выглядывал из-за него, будто бы таким образом прятался от расположившейся уже на самой скамейке парочки: щеголеватого молодого парня в белых лосинах и обеспеченной женщины за сорок. С меховым воротником и переливающимися камнями на шее, пальцах, ушах и х*р знает где ещё.