Читаем Неуёмная (СИ) полностью

Кружка не была полной, естественно. До краёв там ещё оставалось место — сантиметра два, или около того. Что означало — она была ПОЧТИ полной. И стоя в этом пованивающем от близрасположенного туалета коридоре, почти с поллитром густого, пенящегося семени в руках — Шаос почувствовала дрожь ногах, снова сглатывая — но уже с гораздо большим трудом, ибо слюны было много и она стала особенно тягучей.

Вот зачем? Зачем она опять это делает?!

— За… за ваше здоовье?… — Пробормотала она, не уверенная, что оно в неё сейчас влезет. И это учитывая, что при всей её любви к этой жиже — вкус у неё был очень даже…. неоднозначный, а удовольствие от её "употребления" она получала несколько иное, нежели гастрономическое. — Стобы васэ семя всегда было густым и… обильным…

Она подняла кружку ближе, в кучку сводя свои большие синие глаза — по белой жиже растекались полупрозрачные разводы. Лопались одни пузырики — и на их место всплывали другие… Так густо и вяло. А этот запах? Запах похоти и грязи. У самого её носа…

Целая кружка семени! И Шаос, взглянув вверх, на не моргающе уставившегося на неё мужчину, снова поглаживающего себя прямо через штаны — зажмурилась. Зажмурилась и резким движением, будто намереваясь сделать всё "махом" — подняла кружку выше, отправляя нехотя вытекающую жидкость меж прижатых к её краю губ…

И от этого вкуса, заволакивающего весь её язык, смешивающегося с её слюной, солёного, горького и сладкого одновременно — она заскулила. Да, он не был "вкусным", но… какое же он приносил удовольствие! Такое, что она не могла себя сдерживать — и наклонила кружку ещё сильнее, со стоном делая первый глоток… и начиная "лакать" эту жижу не переставая, не отрывая ни лица, ни губ. И при этом делала она это всё грязно и неуклюже, из-за чего перламутровые капли текли по её губам, по подбородку… длинными и неровными сосулями повисая на нём — и срываясь на её округлый живот, пачкая одежду… пачкая покоившуюся на нём цепь! И ведь не специально же!

Согнутые ноги дрожали, колени — с силой тёрлись друг о друга, а бельё уже провисло от напитавшей его влаги. Шаос же пила, делая один глоток за другим. Её милая шейка подёргивалась, а густое содержимое кружки продолжало пениться у неё внутри рта, надуваться пузырями и стекать вниз очень неохотно и вяло… из-за чего периодически, но она была вынуждена смыкать губы и делать особо тяжёлый глоток… при этом же кружку она не опускала, и её содержимое продолжало волной накатывать ей на лицо, пачкая собой эту милую мордашку. Её маленький вздёрнутый носик, эти щёчки, по которым семя, огибая края кружки, стекало вниз… Оно же вешалось и на ресничках. И ими же утаскивалось в глаза, из-за чего Шаос была вынуждена зажмуриться и больше не моргать, смакуя этим отвратительным вкусом и ароматом в кромешном мраке…

Это… было… просто невыносимо! В одну секунду, её мозг будто вскипел, а коротенькое тельце — пробило током. И она, совсем не готовая к такому внезапному оргазму — поперхнулась. И роняя кружку, сгибаясь и кашляя, она прижалась к стене, стуча о неё затылком в приятных конвульсиях — и осела вдоль неё на пол, тяжело и рывками дыша.

— Я… я-я всё… половину лазлила… М-мне слизнуть это с пола? — Дамианка неуклюжим движением выпрямила ноги, уж совсем садясь на полу так, будто вставать в скором времени уже не планировала. — Или… вы ессё, если хотите…

Взгляд её скосился в сторону… в дверях стояла какая-то группка приключенцев, смотрящая на задыхающуюся девушку с кривыми ухмылками… Гадать об их желаниях было не нужно, и всё же — сегодня она не могла заняться ни с кем из них "нормальным" сексом. И с трудом, кряхтя и придерживая напрягаемый живот, она наклонилась вперёд, подняла с пола кружку… и, поставив её меж вытянутых на полу ног — движением обеих рук убрала волосы назад, за плечи.

— Если хотите… — Она сначала взглянула на тех людей в дверях — а потом подняла голову, уставившись в потолок мутными глазами. — Мойете подлотить сюда. Или на меня… И в лот, тозэ монно…

***

Тук-тук-тук раздалось в тесной пыльной комнатушке, и корпевший над оформлением нового члена гильдии асмодей был вынужден отвлечься.

— Извините, зайдите позже! Я занят! — Громко сказал дамианец — и извинился перед сидевшим напротив дворфом. — Значит, Дурин Молотомолец, тридцати восьми лет…

И опять — тук-тук-тук.

— Да кого же там принесло так не вовремя…

А потом у асмодея в голове возникла мысль, что… что, в общем-то, стук был довольно своеобразный. И исходил откуда-то с нижней половины двери. И самым невольным образом в голове у него родились мысли о том что он, возможно, знает как минимум одного человека, способного так стучать. ТАК стучать, но не особо способного на стук в принципе, ибо личностью он был крайне беспардонной и наглой.

— Разрешите на минуту оставить вас? — Спросил Азаэль и с чувством какого-то подвоха обогнул стол, оказываясь у двери…

С другой стороны его ждала Шаос. И вид её был…

— К-какого?! Стой! Шаос, стой! Стой и не двигайся!