Читаем Неуёмная (СИ) полностью

И что же за мысль первой возникла в голове у Шаос, когда она оказалась в этом тёмном, заставленном столами и лавками зале, с дощатым полом, истекающей сладковато пахнущим воском люстрой и громко смеющимися подвыпившими людьми? Дом. Вот они — все эти суккубочки, ходящие между столов и разносящие напитки да не хитрые блюда, которые над ней смеялись, а она, в общем-то, не очень-то на них и обижалась. И посетители, в большинстве своём грубые, грязные и беспринципные, с большими сильными руками, способными накрыть её пузико одной ладонью… и которые тоже над ней часто смеялись. Второй же мыслью проскочило то, что она действительно очень низко пала, раз считала этот дешёвый трактир, в котором над ней так часто смеялись, своим домом. А вот что стало бы третьей — уже было неизвестно, ибо кто-то из зала обернулся в сторону двери и, издав громкое "Ооооо!", выдал:

— Гляньте-ка кто пришёл!

Девушка подняла руки в приветствии, и ей ответили громким хохотом и поднятыми кружками. Узнали, признали!

Преимущественно здесь собирались авантюристы, всех рас, полов и возрастов для того, чтобы промочить горло после… перед… во время очередного опасного приключения, обсудить планы, завести нужные знакомства, объединиться в группу или же, разругавшись, разойтись… и снова сойтись. Хаос и полное наплевательство ко всем и всему. Каждый раз — множество новых лиц, и никто никому ничем не был обязан. Дно, которое заботливо приняло Шаос в слой ила на долгие годы. Где было так тепло и комфортно, где никто и никогда не мог упрекнуть тебя в том, что ты ведёшь какую-то иную, неправильную жизнь, и тебе не нужно было стесняться своего естества…

Почему-то, у неё задрожали веки. Ведь ей нелегко далось возвращение в семью — и тому были веские причины. И если бы голос не подал король этого заведения — она бы, наверное, расплакалась и убежала. Но нельзя было слышать этот влажный и визгливый голос, чувствуя какое-либо иное чувство, нежели отвращение:

— Шааааос! Какими же ветрами тебя занесло в моё скромное заведение?

Это был Рикардо. Маммон… Наверное, самый отвратительный из всех видов дамиан. Похлеще большинства монстров-бегемотов и… и ехидн. И если нельзя сказать, что каждый из видов дамиан должен олицетворять собой какой-то порок, вроде того, что голиафы — это гнев, суккубы — похоть, то маммоны определённо были исключением из правила. Демоны алчности, воплощение стяжательства и обжорства. И Рикардо Гиас не был исключением. Этот огромный, до безобразия жирный урод восседал за стойкой, повизгивая своим противным голосом и пырясь поросячьими глазками в сторону девчонки, что долгое время работала на него. И предвосхищая возможные вопросы — периодически с ним спавшая, да.

Шаос соскалилась хищной улыбкой — и направилась в его сторону. Друзьями они никогда не были, и их отношения носили скорее… взаимовыгодный характер. Он давал ей работу и крышу над головой без особых обязательств, а она… ну, она позволяла ему избавляться от ненужных и приносящих ей сильную душевную боль "вещей".

— Я смотрю, благородные господины тоже не имеют ничего против того, чтобы засовывать свои члены в твоё грязное лоно.

— Даааа-да, Йикайдо! Я тойэ ада тебя видеть!

Вблизи он был ещё более отвратителен. Его маленькая безволосая голова была "украшена" какими-то совсем позорными рожками, едва пробивавшимися из-под его вечно лоснящейся кожи, шея — вполне логично отсутствовала под складками подбородков, плавно переходящих… да хрен пойми во что. Он весь был как кусок оплавленного в несколько слоёв воска. Одни только его соски, эти два мерзко растянутых розовых пятна, торчащих на обрюзгжих грудях по обе стороны фартука, чего стоили! И два ощипанных куриных крылышка, едва торчащих из-за спины — розовых и пупырчатых, даже перепонок лишённых.

Однако же самым неприятным для Шаос… даже для Шаос, для похотливой ехидны, испытывающей приятные пульпации в животе от вблизи немытых мужских тел — был его запах. И когда она подошла к стойке… привставая на носки и "вешаясь" на неё не самым солидным образом — но иначе бы она своего собеседника вообще видеть не могла — то снова почувствовала его. Кислый и удушливый. Омерзительный.

— Что-то ты совсем о нас позабыла. Не приходишь, не навещаешь, совсем не радуешь нас своим присутствием… — Он со скрипом привстал на табуретке, стараясь увидеть её живот. — Как там твой хозяин поживает? Я слыхивал, ты работаешь на какого-то жадного хоббита, высратого банкиришку, что облапошивает простых работяг…

Никого он не облапошивает, хотела сказать Шаос, но… промолчала.

— Поэтому он у тебя такой… маленький? — Его блестящие губы растянулись в улыбке — и он совсем тихим шепотом спросил: — Порадуй старика Рикардо — ты пришла сюда избавиться от своей ноши?

И дамианин облизнулся. Мерзко, сочно облизнулся, что у Шаос внутри всё перевернулось от этого жеста. Она почувствовала приступ тошноты.

— Не обойвай… не обо… не обольсяйся! — Девушка отлипла от стойки, делая шаг назад и прикрывая животик сразу обеими руками. — Я не для этого здесь. И вассе — какой ты стайик? Я сама ставсэ тебя буду!