Читаем Неуёмная (СИ) полностью

А всё же… она с удовольствием зажмурилась, едва слышно помурлыкивая под нос — потому что она, ехидна, легло это переносила: её не мутило, не штормило, а возможные изменения в её демонических гармонах, если таковые присутствовали, действовали сугубо положительным образом, из-за чего ей даже нравились эти ощущения! И она, закапываясь поглубже под одеяло, чтобы подольше насладиться "утренним" умиротворением, не глядя протянула руку к тумбочке, где её должна была дожидаться вазочка с россыпью леденцов на палочках… непременно на палочках, так как они были не только вкусны, но и придавали её виду "несносное высокомерие" (кто-то мог бы поспорить с этим, но какую-то изюминку точно давало)… Но под рукой не оказалось ничего. И тут же вспомнила о том, что лежала в гостевой комнате. Потому что свою кровать… она испачкала. А что ей было делать? Она сильно устала, голова — работала особенно туго, вот она и легла спать, решив помыться "попозже". И всё равно же потом заставили встать и привести себя в порядок, потому что отец буквально приказал слугам оттащить её в ванную вместе с простынёй, если она откажется идти туда сама.

Дааааа… И вот именно поэтому ей как можно сильнее хотелось растянуть своё "утро" на подольше. И нет, он не станет на неё ругаться, когда увидит её с этим пузом, которое она нагуляла от… кхем, слизняка… и не одного… потому что он любит её — и боится, что она вновь уйдёт из дома, оставив его прозябать одного. Но злиться всё равно будет. Впустую и не на кого. Да пусть бы, в общем-то, Шаос ведь — уже далеко не ребёнок, чтобы всегда и во всём искать одобрение отца, ведь ей самой уже давно было за полтинник, но ему будет от этого больно. А она хоть и закоренелый хаотик — человек по своей натуре всё же мягкий. И ей очень, оочень не хотелось этого разговора…

Но тут же щёлкнула дверная ручка — и в комнату заглянула служанка, рассматривая лежащую в кровати девушку. Она была послана сюда именно за тем, чтобы узнать — проснулась ли "молодая госпожа"… бывшая старше этой тридцатилетней женщины почти в два раза, или ещё спала… и с неохотой, но голубоволосая девушка подняла руку, помахав ей в ответ.

— О, госпожа, вы… уже проснулись? Ваш отец просил передать, что обед готов к подаче на стол. Когда вы изволите быть готовы к приёму пищи?

— Я не хатю… — С обидой ответила девушка, дрогнув голосом. Хотя есть ей на самом деле хотелось — и очень даже сильно, напитывая силами растущую в ней жизнь. — Я полезу ессё!

Женщина вежливо склонила голову — и скрылась за дверью, что теперь слышны были лишь её торопливые шаги по коридору. Пошла передавать своему хозяину, что его дочь уже проснулась, не иначе. И совсем скоро он должен будет придти лично…

И вот ей сейчас наверняка было очень противно сюда заходить. Шаос была в этом уверена. Вне определённой среды "особо культурных людей" — она вообще довольно гадкий в этом плане "человек". Грязная, мерзкая… свиноматка, побывавшая во множестве постелей, грязных закоулков и хлевов, псарен. И именно поэтому Шаос настаивала на том, что она здесь — именно что работает, служанкой, не желая сильно афишировать родственную принадлежность к одному из почтенных господ Инокополиса. Ведь одно дело — это нанять себе на служение грязную девку, с которой у тебя возможно что-то и происходит, а совсем другое — признать, что эта грязная девка — твоя дочь… с которой у тебя тоже, возможно, что-то происходит.

И вот опять — открылась дверь… и в комнату, широким хоббитским шагом, зашёл её отец.

— Лиза? — Спросил он.

Девушка засунула голову под одеяло, что даже макушка её под ним скрылась.

Чиркнула спичка, когда низкорослый господин зажигал на тумбочке свечи, развеивая эту приятную полутьму и привнося ощущение обыденной дневной суеты.

— Как ты? — Спросил он — и, не дав ей ни секунды на ответ, задал второй вопрос. — Почему не идёшь обедать?

Как же хорошо всё начиналось, но теперь пора была вставать…

— Я и так… — Девушка свесила с кровати ноги… так и не достав ими до пола, и полуобернулась, чтобы отец мог видеть её… трудно сказать, что грудь — но правый сосок, а также покатый живот, плавно расширяющийся к низу и не дающий плотно свести ноги вместе. — Я и так полна до самых клаёв, хехе!..

Он не оценил её шутки, благонравно при этом отворачиваясь и даже не повеселив её какой-нибудь яркой реакцией. И она стушевалась, говоря уже спокойнее.

— А монно сюда пъинести? Я не хотю сейтяс по дому ходить, мне… тязэло?

— Лиз, не неси ерунды. Я знаю, ты можешь передвигаться, поэтому одевайся. Я буду ждать тебя в обеденной. Или ты что, стесняешься? Перед слугами, что ли?

Зараза знал, как её подловить. Чтобы Шаос, да признала, что она чего-то "стесняется"?! Да ей не знакомо это чувство! И она спрыгнула с кровати, полностью разворачиваясь к отцу голой г… грудью? И большим, каплевидным животиком, да в одних лишь белых труселях с розовым бантиком!..

Блин. А ведь из-за кровати он-то, коротышка, её, такую же коротышку, почти и не видел!!