— Но слизни, собаки и прочий скот — это же ненормально?

Мужчина уже не ел… Да и дочь его, в общем, тоже. Она сидела сейчас, положив на стол голову, и устало вздыхала.

— Поэтому я тогда усла… Я плохо гозусь для нольмальной зызни! А мне в месяц хотя бы двазды надо…

— Это какое-то мучение, а не…

Он хотел сказать, что это мучение, а не жизнь — но не закончил. Потому что обращение в одного из представителей этой расы было единственным способом спасти свою дочь от врождённого дефекта, погубившего всех её братьев. То, что она дотянула до двадцати одного — уже было чудом. И хотя она нисколько не могла быть полезна в обществе дамиан, мятежная королева суккубов Неллит всё же облагодетельствовала ей, приняв её душу в своё веденье. А то, что она стала ехидной… ну, возможно — как небольшое наказание за её бесполезность. Или шутка юмора. Или в этом был какой-то иной смысл. Но ехидны хотя бы в какой-то мере могли познать радость материнства, с заботой кормя каких-нибудь щеночков, в отличие от тех же суккубов, на такое уже не способных.

— Извини. Просто представь, каково мне сейчас. Но я постараюсь больше не поднимать эту тему… Только прошу, больше не уходи из дома насовсем. Второго раза я уже не переживу.

В первый раз она ушла не многим временем позже своего обращения, то есть ещё при живой, но малость сходящей с ума матери. И конечно же отпускать её и тогда не хотели, однако же из-за того, что своим присутствием Лиза доставляла слишком много хлопот (в том числе и негативно сказывалась на состоянии матери, все иные дети которой умирали в ранние годы жизни, а ехидна под боком невольно и жестоким образом теребила эти воспоминания), девушка избрала тактику быть невыносимой. Грубила, творила дичь и всеми возможностями доканывала своих любящих родителей, пока они не потеряли терпение и не сделали то, чего она этим и добивалась — с напутствием (и криками)… ну, отпустили её. А потом сильно жалели. Сейчас же она была вежливой, насколько могла… да в принципе, просто не пыжилась быть невежливой, однако первоисточник проблемы никуда не исчез — она всё ещё доставляла очень много хлопот тем, что была ехидной… и тем, что к нимфомании она, кажется, была склонна с рождения. И после обращения это лишь, возможно, усилилось — но она, даже будучи ребёнком с вечно болящей головой и замирающим сердцем — часто с теплом в животе вспоминала случай, когда она, гуляя в одиночку по округе, наткнулась на группку подвыпивших мужичков. И они предложили ей персиков, если она будет хорошей девочкой и кое-куда их проводит.

С тех пор её одну гулять больше не отпускали, а в голове появилась ещё одна тема для фантазий — что если она каким-то чудом, но не умрёт — она непременно выйдет замуж. И чисто возможно — не отказалась бы и от пары мужей сразу…*

Не поднимая головы, Лиза высунула язык и легонько тряхнула волосами. Она всё же девушка добрая, какой бы вредной или грязной ни была.

— Найми больсэ слуг-музтин… Повала — и того ты уволил!

— Ну, я его не увольнял. Он, как человек воспитанный, ушёл сам после того случая с тестом, в которое по твоей вине попало то, что там ни в коем случае не должно было находиться, а во-вторых — это не очень хорошая идея, заводить отношения со своими подчинёнными.

— Поэтому ты меня не тлахаешь? — Спросила она, всё ещё лёжа на столе — и улыбнулась, дурашливо, но всё равно испуганно сощуриваясь, когда Малкой замахнулся на неё кофейником. В шутку, но кто же знает, каково его терпение на прочность?

— Ладно. Ешь давай. Тебе же нужно сейчас…. — И всё же — пауза. Нелегко это было и неприятно. — …хорошо питаться.

— Угу… Только это, ты мозэс потом позвать двоеского ко мне в комнату?.. Мне… кое о тём надо его поплосить…

Лиза улыбнулась, стараясь придать улыбке чрезмерную невинность — и вернулась к еде, словно прилежная дочка, попросившая папочку о небольшом подарке и готовая ради этого… нет, те стручки она есть всё-таки не стала.

— Опять будешь над ним издеваться? Он ведь хороший, приличный человек. Профессионал своего дела… Хорошо. Я дам ему знать.

* — При желании, ознакомиться с жизнью Шаос до и непосредственно после перерождения в виде дневника можно в произведении "Стая Одиноких Волков", в главах под номерами 19,5 и 19,6 — "Дневник умалишённой". При необходимости, могу внести их сюда.

Глава 6. Нелёгкая жизнь прислуги

Спустя полчаса времени, с полным желудком… именно что желудком, Шаос предавалась почтенной лени в компании с незамысловатым чтивом про Онана-варвара и его посещении очередного храма какого-то зловещего культа. С последующим обогащением и непременным спасением девственницы-рабыни. И вот это вот последнее иногда смущало Шаос — что всем эта девственность так сдалась… Впрочем, девственности этой она после спасения быстро лишалась.