Читаем Неуёмная (СИ) полностью

Жар и дрожь начали её отпускать. А мужчина, выдавив ей на губы последнюю каплю своего грязного нектара, стал собираться. Подтягивать штаны, возиться с ремнём — как услышал за спиной сипловатый голос того старика. И от неожиданности, он аж вздрогнул.

— Ээээх, молодёжь! Ходят тут, трахаются по туалетам…

Дамианка сняла с маслянисто-жирного лица малую часть того, чем его покрыли, и со сконфуженным видом уставилась на руку. Что с ней делать потом — она не придумала, поэтому вытерла о… а, ну да — хотела вытереть о внутреннюю сторону бедра, но там и так уже было грязно и липко. И густо пропитанное бельё её так противно сползало под своей тяжестью…

Это она так исправляться решила, да…

Туалетный же консьерж ещё раз с прискорбием покачал головой. Хотя так называемая им молодёжь и представляла из себя почти сорокалетнего дядьку в компании пятидесяти семи летней женщины. По факту, он немногим старше неё и был.

— Знали бы вы, сколько тут таких, как вы, шляется. Нет, чтобы комнату снять, а вы!.. Никакой совести! В туалетах писать принято, а не всё вот это!

Оставив на полу пакет с эклерами, мужчина сделал какой-то не до конца понятный жест и стал пробираться к двери, чтобы пройти за спиной старика и уйти отсюда — ведь у него семья, и всё такое! А то вздумай этот дед какой-нибудь скандал ещё закатить… Зато Шаос к такому не привыкать, вывезет и на этот раз!

Но старик громко щёлкнул запираемым на двери замком, а сам ключ спрятал подвешенным на груди, после чего подошёл к испуганно скалящей зубки девушке и осмотрел устроенный ими на полу беспорядок.

— Какой же вы тут бардак развели! Это же теперь убирать кому-то, вы не думали?

— Извините, я не!.. — Шаос поперхнулась. И, кашлянув, стала с трудом разлеплять слипшиеся веки — всё это теперь повисало на ресницах и лезло в глаза. Противно!..

Однако же до того, как она успела как следует извиниться — старик легонько коснулся её скулы обратной стороной своего сухого, морщинистого пальца.

И девушку прошибло в пот. Он сейчас потрогал её?! И она, попятившись назад, пока не наткнулась на один из писсуаров спиной, с брызгами закрутила головой — да нет, серьёзно, оно не может так закончиться! Да блин, с тем дядькой ей ещё сильно повезло в том, что он согласился её не осеменять, но этот старик поймал её в ловушку и поэтому она вряд ли сможет диктовать ему свои условия! Он её трахнет… и она от него забеременеет! От старого, прокуренного туалетного мастера! Вот почему если она влипает — то всегда так, что потом не вылезти?!

В животике от этих мыслей неминуемо потеплело… Е-её сегодня всё-таки оплодотворят?.. Старым, прокисшим семенем?.. М-мур…

— В-вы меня н*силовать будете, да?.. — Спросила она и нервно улыбнулась.

— Чем же ты меня слушала, а? — Старик опять коснулся её лица, но в этот раз он долгим движением снял с её верхней губы слой этой белёсой массы и с нажимом погрузил его меж её блестящих на свету губ, невольно заставляя это всё обсосать.

Шаос была хорошей и послушной ехидной. И поэтому ничего против этого не имела… Вендь вполне вероятно, что если она будет совсем хорошей ехидной — то её просто отпустят! И взяв его руку обеими лапками — тщательно облизала его палец со всех сторон. Если нужно — она тут ещё и всё уберёт.

Тряпкой, в смысле! Или щёткой какой-нибудь! Но не языком… Слизывать всё это она не станет!

Не станет же, да? Точно не станет! Ей в голову даже мысль прийти не могла, что она на самом деле способна на такое!.. Она же не настолько сильно пала, чтобы… ну…

Но почему-то, да взгляд опустился на пол.

— В туалетах не трахаются. А если ты поможешь старику справить малую нужду — то так уж и быть, я закрою глаза на то, что вы тут устроили. И даже верну вашу двушку.

Сердце в её груди дёрнулось, и Шаос, икая, уставилась на него круглыми от удивления глазами… После чего всё же сощурила левый — а то в него что-то попало.

Что он только что сказал? О-она же не наверняка не расслышала! Он же не предложил ей?..

Старик вытер обслюнявленный палец о её платье и без дальнейших разговоров спустил вниз штаны, обнажив свои сморщенные, поросшие колючей стариковской волоснёй гениталии. А Шаос хоть и заскулила, хоть и заканючила, пытаясь найти поддержки в лице приведшего её сюда мужчины (который уже успел от всего этого абстрогироваться и потому стоял под небольшим окошком у потока и с любопытствующим видом почёсывал подбородок), но чуяла, что сердце в ней не унималось. Оно начинало биться всё быстрее и сильнее, а температура всего тела снова росла.

И от осознания всей гадости предложенного, её сучий огонь опять распалился. Губы задрожали. Рот стал липким от слюны, а между ног, несмотря на то, что там и так всё было пропитано ещё теплым мужским семенем — всё равно потеплело. И Шаос, с мутными, в миг одурманенными глазами, осторожно опустила на пол свой кулёк, чтобы освободившимися руками потянуться к его тощим бёдрам!..

Она — очень плохой человек, да… Да, она это признавала! Она просто ужасна, потому что сейчас она будет пить мочу старика! И ей этого хотелось!..