Читаем Неуёмная (СИ) полностью

— Если с-силь!.. — Эльф приставил к её киске кончик своего члена — и Шаос, вздрогнув, расставила ноги пошире. Ещё и сделав дополнительный, особенно глубокий вдох. — Сильно пихнёте, но я так не люб!..

Он вошёл. И ехидна, изогнув спину так, что попка её подалась вверх, схватилась за покрывало руками, стискивая его своими маленькими, коротенькими пальчиками. Б-больно, блин… И… и!…

— Мозно… Глубзэ!

И он ткнул сильнее, глубже — пока член не наткнулся на её кервикс, что начал медленно и мучительно приоткрываться под давлением мясного поршня, заставляя её…

Нет, стучать сейчас она не могла. Это ей нужно было перетерпеть — впустить его в свою матку… Иначе она будет слишком короткой, чтобы удовлетворить такой большой член!

— В-ваф! — То ли гавкнула, то ли прокряхтела она, когда под напором эльфийского стержня вход в её матку открылся — и он проскочил внутрь… Да только в тот момент, когда она была готова открыть ротик, чтобы с чавканьем милого язычка кончить — внутри неё порвалась некая оболочка… И девушка издала какой-то вялый, измученный стон, одновременно с этим ещё и заваливаясь на сторону.

Да только талию её плотно сжимали руки эльфа и упасть на кровать ей не грозило — её бы могли продолжать трахать, отключись она полностью и используя как неодушевлённый предмет.

Комната наполнилась звуками влажных шлепков. Безволосый пах полуэльфа с этими голыми, морщинистыми яйцами ритмично ударялся о её бёдра, с чавканьем выдавливая наружу такую обильную жидкость, что брызгала и живо стекала вниз, на кровать. По их ногам, по бёдрам — каплями срывалась с яичек.

А Шаос — хоть и видно было, что её сильно мутило, а лицо её выражало отнюдь не удовольствие — терпела. С губ её открытого рта падала слюна, а сама она, с каким-то помертвелым, сосредоточенным взглядом, пялилась перед собой в одну точку, пока тело её терзалось быстром ритме — в таком же, с каким болтался и её потерявший часть упругости животик.

— Как в мешок х*р пихать! — Усмехнулся эльф — и тут он был прав. Даже тот "карман" над её рёбрами, куда обычно попадает головка, и тот сейчас был оттянут сильно увеличенным в размере животиком, так что особой тугости в Шаос сейчас не было.

И мужчине пришлось отнять руку с её правого бока, чтобы положить его ей на… на грудь или там… живот? Понять было сложно — но туда, где снувал его конец, и сжать её, по сути заключая обёрнутую её плотью головку в свой же кулак — и так было куда приятнее. Так, что даже Шаос не смогла терпеть и опять подала признак жизни, к сопению добавив ещё и тихий стон.

— М-мне нолмально… Н-не пеезывайте… Я хоосая… выносливая ехидна… Хоть и мелкая…

Но веки её прикрылись, а лицо изобразило сложную, пропитанную болью, страхом и сосредоточением эмоцию, когда по животу её прошла ещё одна волна — и снова киска её начала очень обильно выделять влагу. Так, что с каждым толчком, с каждым движением — она под напором выплёскивалась из неё.

— А мне чего тогда делать? Наслаждаться грязной, разбитой этим придурком дыркой, что ли?

Даааа, второй же…

— Чё, она прикольная такая! Тёпленькая, а если чуть нажать посильнее…

— В-вы… поме… помести… тесь, л-лядом… Вдвоём, я смогу!

— В попке твоей, что ли? Так он же там всё занял…

Хотя, чисто теоретически, с таким длинным концом ещё можно было как-то попробовать подлезть, если товарищ посторонится…

— Нет… не в ней! В йивотик! Вдвоём!

Эльф притормозил. Чего? В киску, что ли? Так он же и сам в неё, как бы, с трудом влез? Один… Да куда там! Вы её вообще видели?! Она же метр ростом, максимум! Вдвоём, в одну дырку?..

И мысли обоих мужчин совпали — они потом сильно пожалеют, если этого не попробуют. Не попробуют уничтожить эту девку своими членами — и с её же, к тому же, предложения! И поэтому эльф полностью остановился, подвинулся чуть в сторону и дал занять место позади этой ехидны ещё и его другу. И чтобы он, плюя на брезгливость, приставил к её плотно обжавшей уже один член киске… нащупал там наиболее подходящее для входа место — чуть ниже него и в сторону… и… и…

Шаос заныла. В голос заскулила — и хотела уже начать бить по кровати рукой… Но она же условилась, что этот жест — лишь на крайний случай! А он ещё не наступил…

Что-то в ней захрустело. Задрожали ноги в попытке найти опору, зацепиться за что-нибудь пальцами и уползти! Потому что её рвали. Откровенно, до треска рвали. Так, что ей пришлось до скрежета сжать зубы — и всё же, она верила, что в действительно они ничего ей не порвут… Разве… Разве что…

В тазу что-то "стрельнуло" — и она ощутила… а точнее, перестала ощущать в должной мере свои ноги. Они стали какими-то ватными, непослушными. Как будто чужими. Зато это притупило и боль, из-за чего она стала уже практически терпима…