Читаем Нераскрытая самость полностью

Столкнувшись с такой ситуацией в двадцатом веке нашей христианской эры, Западный мир вспомнил о своем наследии – римском праве, сокровищах иудеохристианской этики, основанной на метафизике, и о своем идеале неотъемлемых прав человека. В тревоге он задает себе вопрос: как можно остановить или повернуть вспять подобное развитие событий? Бесполезно критиковать социалистическую диктатуру, провозглашать ее утопией, осуждать ее экономические принципы как неразумные, ибо, во‐первых, критикующему Западу не с кем вести полемику, кроме как с самим собой – его аргументы слышны только по одну сторону Железного занавеса, – а во‐вторых, вы можете претворить в жизнь любые экономические принципы, которые вам по душе, если только готовы принести жертвы, которых они от вас потребуют. Вы можете провести любые социальные и экономические реформы, если, подобно Сталину, позволите умереть с голоду трем миллионам крестьян и получите в свое распоряжение несколько миллионов рабочих, которым не нужно платить. Государству такого рода не страшны никакие социальные или экономические кризисы. До тех пор, пока оно сильно, то есть до тех пор, пока в нем имеется дисциплинированная и сытая армия полицейских, оно может существовать в течение неопределенно долгого времени и увеличивать свою власть до бесконечности. Более того, благодаря высокой рождаемости оно способно приумножать число неоплачиваемых работников почти по своему желанию, дабы успешно конкурировать со своими соперниками без оглядки на мировой рынок, который в значительной степени зависит от уровня заработной платы. Реальная опасность может прийти только извне, в виде угрозы военного нападения. Однако с каждым годом этот риск становится все меньше: во‐первых, потому, что военный потенциал диктаторских государств неуклонно растет, а во‐вторых, потому, что Запад не может позволить себе пробудить дремлющий национализм и шовинизм русских или китайцев: предприняв наступление, он получит результат, прямо противоположный ожидаемому.

Очевидно, остается только одна возможность, а именно – подрыв власти изнутри. Однако произойти это должно само собой. Любая поддержка извне в настоящее время не возымеет особого эффекта, учитывая существующие меры безопасности и угрозу националистической реакции. Абсолютистское государство располагает армией фанатичных миссионеров, которые слепо выполняют его распоряжения в вопросах внешней политики, а те, в свою очередь, могут рассчитывать на пятую колонну, надежно защищенную законами и конституциями Западных государств. Кроме того, общины верующих, обладающие большим влиянием на местах, значительно ограничивают право Западных правительств принимать решения, тогда как Запад не имеет возможности оказывать аналогичное влияние на противоположную сторону, хотя мы, вероятно, не ошибемся, предположив существование определенной оппозиции на Востоке. Везде найдутся честные и правдолюбивые люди, которым ненавистны ложь и тирания. К сожалению, нельзя сказать, оказывают ли они какое-либо решающее влияние на массы в условиях полицейского режима.[9]

В свете столь неблагоприятной ситуации на Западе вновь и вновь возникает вопрос: каким образом можно противостоять этой угрозе с Востока? Несмотря на то, что Запад располагает внушительной индустриальной мощью и значительным оборонным потенциалом, мы не можем удовольствоваться этим, ибо знаем, что даже самого мощного оружия и самой развитой промышленности в сочетании с относительно высоким уровнем жизни недостаточно, чтобы остановить психическую инфекцию, распространяемую религиозным фанатизмом.