Читаем Нераскрытая самость полностью

Еще слишком рано судить о том, каковы могут быть последствия общего признания фатального параллелизма между Государственной религией марксистов и Государственной религией Церкви. Абсолютистская претензия на Civitas Dei[10], представленный человеком, имеет прискорбное сходство с «божественностью» Государства, а нравственный вывод, сделанный Игнатием Лойолой из авторитета Церкви («цель оправдывает средства»), слишком опасный предшественник лжи как политического инструмента. Обе требуют безоговорочного подчинения вере и тем самым ограничивают свободу человека, одна – свободу перед Богом, другая – свободу перед Государством, тем самым роя могилу индивидуальности. Хрупкому существованию этого – насколько нам известно – уникального носителя жизни угрожают с обеих сторон, несмотря на соответствующие обещания духовной и материальной идиллий. Многие ли из нас сумеют устоять перед мудростью поговорки «Лучше синица в руках, чем журавль в небе»? Кроме того, как я уже упоминал выше, Запад лелеет то же самое «научное» и рационалистическое Weltanschauung[11] с его стремлением к статистическому уравниванию и материалистическим целям, что и государственная религия в странах Восточного блока.

Что же тогда может предложить Запад с его политическими и конфессиональными схизмами современному человеку, теснимому со всех сторон? К сожалению, ничего, кроме множества путей, ведущих к одной цели, которая практически ничем не отличается от идеала марксизма. Не требуется особых умственных усилий, чтобы понять, откуда коммунистическая идеология черпает уверенность в том, что время на ее стороне и что мир созрел для обращения в новую веру. В этом отношении факты говорят сами за себя. Западный человек не может просто закрыть на происходящее глаза и отказаться признать свою фатальную уязвимость. Это не поможет. Всякий, кто однажды научился безоговорочно подчиняться коллективной вере и отказался от своего исконного права на свободу и столь же исконного долга индивидуальной ответственности, будет упорно цепляться за эту установку и сможет с тем же легковерием и тем же отсутствием критицизма маршировать в обратном направлении, если его мнимому идеализму будет навязана другая, явно «лучшая» вера. Что недавно произошло с одной цивилизованной европейской нацией? Мы упрекаем немцев в том, что они уже обо всем забыли, но в действительности мы не знаем наверняка, не могло ли случиться нечто подобное в каком-то другом месте. Не было бы ничего удивительного в том, если бы какая-нибудь другая цивилизованная нация заразилась некой единой и однобокой идеей. Спросим себя: в каких странах самые сильные коммунистические партии? Америка, которая – О quae mutatio rerum![12] – образует подлинный политический хребет Западной Европы, кажется невосприимчивой к этой инфекции благодаря четко выраженной противоположной позиции, хотя в действительности она, вероятно, еще более уязвима, нежели Европа. Во-первых, ее система образования находится под сильнейшим влиянием научного Wel-tanschauung с его статистическими истинами, а во‐вторых, ее разношерстному населению трудно укорениться в почве, у которой практически отсутствует история. Историко-гуманистический тип образования, столь необходимый в таких условиях, влачит существование Золушки. Европа, со своей стороны, осознает его важность, но использует себе на погибель в форме националистического эгоизма и парализующего скептицизма. Оба преследуют материалистическую и коллективистскую цель, и у обоих отсутствует то самое, что выражает и охватывает всего человека, а именно идея, ставящая во главу угла индивида как меру всех вещей.