Читаем Неоновые росчерки полностью

Датчанин недоуменно нахмурил брови.

— А-а… — он ухмыльнулся в свои густые усы. — Так ты не знал? Один из тех сопляков, что захватили твой дом, пристрелил её, когда она помогла вашему сыну сбежать.

— Т-ты… Ты… лжёшь!.. — глухо прорычал Токмаков.

— Зачем мне это? — пожал плечами Датский. — Мне похрен на тебя, твою жену и твоего сына, Вацлав. Поэтому говорю, как есть. Сам виноват, нужно было хотя бы иногда исправно исполнять свои обязанности.

Он оглянулся на дверь палаты, за которой вновь послышались шаги.

— Значит, эти мальчишки выгребли содержимое сейфа? — уточнил Датчанин.

Вацлав слабо кивнул.

— Ты видел или, может быть, слышал, куда они их подевали? Где спрятали? Их обыскивали Вацлав и ни при ком из них, не были обнаружены никакие документы.

— Их… главарь… этот…

— Мечников?мподсказала Датчанин.

— Д-да… — вновь выдавил Токмаков. — Он спрятал их… где-то… в доме…

— В доме, в котором, в этот самый момент, орудует УГРО, — покачал головой Датчанин и поднялся из кресла. — Ты создал мне и многим уважаемым людям очень много проблем, Вацлав. И сейчас, ты уж прости, но мне придется решить одну из них.

В правой руке Датчанина блеснул шприц с блекло-желтоватой жидкостью.

Глаза Токмакова округлились, он было закричал, но Датчанин коротким ударом ладони лупанул его по кадыку.

Вацлав со свистом засипел, выгнулся на кровати.

— Тихо, не дёргайся так, а то долго мучится будешь, — издевательски проворковал Датчанин. — Это Андромедотоксин, он постепенно и безболезненно начнет угнетать твою центральную нервную систему. Потом ты ослабеешь и просто уснёшь. При вскрытии…

Датский пожал плечами.

— Очень внимательный и придирчивый судмедэксперт может что и обнаружит, но… сам понимаешь, пока поднимут дело, пока обвинение сможет что-то доказать. В общем никто особенно запариваться о твоей смерти не будет. Особенно в свете тех должностных преступлений, о которых скоро будут трубить большинство наших вездесущих СМИ.

Датчанин полностью ввел все содержимо шприца в пакет с физраствором, закрепленный на штативе капельницы.

— Счастливо Вацлав, — Датчанин спрятал шприц под куртку и помахал рукой бессильному Токмакову.

Вацлав видел, как Датский вышел из палаты и тихо прикрыл за собой дверь.

Токмаков силился закричать, но последствия удара по горлу, не давали ему произнести и звука.

А между тем, он уже начал ощущать, как его тело теряет остатки сил. Как медленно и неотвратимо наваливается сонная тяжесть и туманится разум.

От кончиков пальцев ног поднимается покалывание и крепнущее чувство онемения.

Медленно, но неотвратимо его тело теряло чувствительность.

Токмаков так и не успел закричать или позвать на помощь. Он вновь провалился в бездонное и бесконечное бессознательное состояние, из которого, через несколько часов непробудного сна провалится в кому. И пока медперсонал больницы будет ждать, когда он очнется, введенный в кровь в Андромедотоксин будет омертвлять ЦНС его организма и выдавливать из него остатки жизни.

СТАНИСЛАВ КОРНИЛОВ

Понедельник, 23 марта.

Ему пришлось сделать усилие над собой, чтобы заставить позвонить в дверь квартиры Неклюдовых.

Стас понимал, что у него нет никаких моральных прав заявляться сюда и устраивать допрос. Но, он должен был найти подтверждения или опровержение своей версии.

Сорок минут назад он отдал найденный в доме Токмаковых макбук Ящеру и его спецам, чтобы они «вскрыли» лэптоп и изучили сохраненные на нем данные.

Стас, всё-таки, нажал на дверной звонок. Прошло несколько минут, Стас увидел, как в глазке двери мелькнул свет. Затем зашуршали замки и дверь открылась. На пороге, перед Корниловым стояла мать Влада Неклюдова.

Заплаканная, с осунувшимся лицом и опустевшим взглядом, Полина Неклюдова как будто постарела сразу на десяток лет.

Стас мысленно отругал себя за то, что собирался мучить её вопросами о прошлом.

— Вы? — Полина, кажется, с трудом узнала Стаса. — Вы… Вы тот следователь… Вы нашли их?.. Тех, которые…

Женщина судорожно вздохнула и губы плаксиво скривились.

— Нет, — тяжелым голосом ответил Стас. — Но, я приближаюсь к этому моменту.

Мать Влада лишь рассеянно кивнула.

— Простите, Полина, вы разрешите мне войти? — осторожно спросил Стас.

Женщина подняла на него всё тот же рассеянный и бесцельный взгляд покрасневших от слёз глаз.

— Д-да… — срывающимся шепотом, проговорила она. — Проходите.

Полина медленно посторонилась, и Стас переступил порог их квартиры.

Пошатываясь, иногда держась за стены, убитая горем женщина провела Стаса в гостиную.

Несмотря на красивый и дорогой интерьер, в квартире Неклюдовых явственно ощущалось, удавливающее и сминающее чувство болезненной горечи утраты.

Полина провела Стаса в зал. Корнилову показалось, что воздух в стенах квартиры Неклюдовых, как будто прогорк и пересох. Да, это будет один из тех трудных разговоров, которые ему слишком часто приходиться вести с родными очередных жертв.

— Может быть чаю? — вежливо и кротко предложила Полина, взглянув на Стаса.